Дирижер Шаляпинского Ренат Салаватов: «Концерт Шагимуратовой - это для нас было ЧП!»

Айсылу КАДЫРОВА
Фото пресс-службы театра им. Джалиля

Сегодня в Казани спектаклем «Набукко» завершится основная часть XXXIV Международного оперного фестиваля им. Шаляпина. В пятницу и субботу - заключительные гала-концерты артистов Большого театра России «Молодые голоса».

В этом году в основную часть фестиваля вошли 11 спектаклей из репертуара ТАГТОиБ им. Джалиля и концерт всемирно признанной певицы Альбины Шагимуратовой. Предполагалось, что Шагимуратова выступит в Казани с пианистом Борисом Березовским: исполнит романсы русских и зарубежных композиторов. Но буквально накануне выступления в семье Березовского случилось несчастье, и он отменил свою казанскую гастроль. Экстренно изменила программу концерта и Шагимуратова: она решила петь в сопровождении симфонического оркестра театра фрагменты из опер своего репертуара.

С обсуждения концерта Альбины Шагимуратовой началась беседа корреспондента «Вечерней Казани» с главным дирижером театра им. Джалиля Ренатом Салаватовым о событиях последнего Шаляпинского фестиваля.

- Концерт Шагимуратовой - это для нас было ЧП! Ни оркестр, ни хор не должны были в нем участвовать. Буквально с одной репетиции мы все слепили. Но в итоге все очень удачно получилось, - говорит Ренат Салаватов.

- Кто составлял программу ее концерта?

- Думаю, что Альбина советовалась с директором театра Рауфалем Мухаметзяновым и заведующей оперной труппой Светланой Смирновой. Наверняка это они предложили ей в помощь баритона Московского театра «Новая опера» Василия Ладюка и тенора из Мариинского театра Сергея Скороходова. Я к программе отношения не имею. Мое дело - встать за пульт, продирижировать и уйти. Чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь... Но вот что я заметил: непредвиденные, заставляющие нервничать ситуации связаны, как потом выясняется, с самыми лучшими спектаклями. Конечно, для этого требуются профессионалы высочайшего класса. Я горжусь, что у нас такой гибкий оркестр. Про хор уж и не говорю.

- Но именно артисты хора стали главными героями курьеза на концерте Шагимуратовой: раньше положенного времени ушли за кулисы, когда Альбина исполняла сцену сумасшествия Лючии из оперы Доницетти «Лючия ди Ламмермур». Певице даже пришлось строго объявить: «Я не закончила!» Почему так получилось?

- Это казус. Мы же очень быстро репетировали все номера - исполняли их на прогоне не от начала до конца, а кусочками. Я думаю, артистов хора смутили небывалые аплодисменты публики после одного из кульминационных моментов. Минут десять, кажется, они продолжались. Все это время Альбина стояла на сцене с закрытыми глазами - не могла выйти из образа. И кто-то из артистов хора решил, что можно уходить. Ну и, как это часто бывает, остальные последовали за первыми... Думаю, не один я на всю жизнь запомню это недоразумение. Помните, несколько лет назад на гала-концерте Академии молодых певцов Мариинского театра у одного баса, когда он вышел петь арию Кончака из «Князя Игоря», зазвенел мобильный телефон в кармане пиджака?


- Помню. Это был Михаил Колелишвили. На Шаляпинском-2016 мобильные забывали отключать только зрители. И больше всего забывчивых почему-то было на концерте Шагимуратовой.

- Это примета нашего времени. Ничего с этим не поделаешь. Я, кстати, стараюсь дома оставлять свой мобильный телефон, когда иду в театр. Мне важно, чтобы меня в принципе никто не тревожил.

- Что вы можете сказать о профессиональном уровне Шагимуратовой?

- Ее сопрано стало наполненным. Драматичным. Колоратура осталась при этом, что удивительно. Она удивительно выросла. Может, так положительно повлияло на нее материнство: не так давно она родила дочь... Альбина стала крупным художником, я говорю сейчас про нее как про певицу и как про актрису. Думаю, нынешний казанский концерт стал одним из лучших в ее карьере.

- Согласна. Хочу сверить с вами и другие свои ощущения. Мне было трудно воспринимать на фестивале «Евгения Онегина» из-за Татьяны...  

- Я дирижировал этим спектаклем. Из оркестровой ямы слышишь вокалистов совсем не так, как из зрительного зала. Поэтому сверить ощущения у нас не получится. Но могу вам сказать, что Татьяна в нашем спектакле была неплохая: мне с ней было удобно... Впечатления от певцов - это, знаете, всегда очень субъективно. Вот простите меня, но я, например, не могу слушать Пласидо Доминго, тенором которого все восторгаются. У меня внутри все сжимается от неприятия. Но это моя проблема, а не великого Доминго, я это прекрасно понимаю. Наверняка и на концерте великолепной Альбины Шагимуратовой были такие, кому она не понравилась. Наверняка! Это ведь дело вкуса.


- На мой вкус, одна из лучших сопрано наших дней исполняла заглавную партию в фестивальной «Турандот». Я говорю про Оксану Крамареву.

- Я дирижировал этим спектаклем, не все меня в нем устроило, а что именно не устроило - не скажу, это моя тайна. Но что касается Оксаны - нам всем повезло, что мы слышали и видели такую замечательную певицу. А Ахмед Агади как с ней Калафа пел! Многие, кстати, говорят, что «Турандот» - особенный спектакль на Шаляпинском в этом году. Один из лучших.

- Одним из лучших можно было бы считать и «Риголетто» с Борисом Стаценко и Ольгой Пудовой. Не кажется ли вам досадным недоразумением, что дирижером этого спектакля был Винсент де Корт из Нидерландов?

- У нас, дирижеров, обсуждать коллег - табу. Это неэтично. Хотя... Вы знаете, я могу с удовольствием поделиться своим мнением об итальянском дирижере Стефано Романи, который на фестивале дирижировал «Аидой» и будет дирижировать «Набукко». Мы с ним почти ровесники: ему 49 лет, а я - 1949 года рождения (смеется). Он мне очень симпатичен. Я вижу в нем профессионала высокого класса: он спокоен - не ломает палочку, не потеет, не запрокидывает голову, не выкатывает глаза... Спокойствие - признак мастерства у дирижера. Излишняя энергичность бывает, по-моему, у дирижеров только от отчаяния и неуверенности. Очень часто яростный темперамент используют, чтобы скрыть отсутствие дирижерской техники...

- Ренат Салаватович, чем вы займетесь после Шаляпинского фестиваля?

- Поеду в Воронеж - у меня концерт с симфоническим оркестром Воронежской филармонии. На этот ангажемент меня уговорил мой зять - шведский виолончелист Томас Лундстрем. Кстати сказать, Томас учился в Казанской консерватории у Андрея Каминского, а сейчас он - концертмейстер группы виолончелей в оперном театре города Мальме...

- А как продвигается ваша композиторская карьера?

- Как раз в Воронеже оркестр исполнит мое сочинение - «Казахский триптих». Это симфоническая сюита на народные темы. Я ни от кого не требую считать меня еще и композитором. Но не стану скрывать, что сочинять музыку мне очень интересно. Помните, в опере Жиганова «Джалиль», которая идет на сцене театра Джалиля в постановке Михаила Панджавидзе, Нурбек Батулла танцует татарский танец? Музыку этого танца написал я...