«Гафуров подрубил все,что созидали другие ректоры»

Айгуль ШАРАФИЕВА
Фото с www.gazeta.ksu.ru

Ректор КФУ Ильшат Гафуров - это современный  Магницкий,  считают хормейстеры, работавшие в вузе последние 40 лет. В этом году снова не состоялись межвузовская студенческая хоровая весна и  фестиваль хоровой музыки имени Смоленского - нашего земляка, реформатора хорового исполнительства и образования. 

Чтобы обсудить, почему хоровому пению не стало места в стенах вуза, корреспондент «ВК» встретилась с бывшим руководителем хоровой капеллы КФУ, профессором Казанской консерватории Валерием Левановым.

- Степан Смоленский для русской музыки - это ведь что-то вроде Пушкина для русской поэзии. Говорят, он  заставил русских сочинять музыку по-русски?

- Это был великий реформатор!  До Смоленского хоровая музыка служила русским просто  заурядным оформлением церковных  обрядов.  А он и его коллеги Орлов и Кастальский  подняли ее на такую высоту исполнительства, от которой ахнула вся страна. Его  лекции в Московской консерватории слушали музыканты, которые  потом создал золотой фонд русского церковного хорового пения: Рахманинов, Скрябин, Гречанинов, Глиэр. А такой шедевр духовной музыки как хоровой концерт  «В молитвах неусыпающую Богородицу» Рахманинов написал по предложению Смоленского.

А первую славу этому самородку принесли...  татарские крестьянские дети, которых он научил исполнению русской  церковной музыки  на  родном языке.  Услышав, как эти крестьяне  поют, обер-прокурор Синода Победоносцев тут же  написал царю Александру третьему:  «Кто не слыхал, тот не может представить себе всю особенность татарского пения детей и юношей - столько в нем жизни и выразительности и такая душевная простота». А пели крестьяне в тот день «Всенощную».  Дело в том, что Смоленского  попросили  перевести церковные песнопения на языки «инородцев»  - татар, мордвы,  чувашей, удмуртов, мари.   До Смоленского  это пытались делать другие музыканты, но результат получался такой формальный, что их  нотными листами потом  оборачивали  свечи и церковные принадлежности.  А у Смоленского  даже дети начали  сочинять и записывать церковные партитуры, а еще  появились   целые деревни, где люди  запели миром с листа... За этот семнадцатилетний труд самородку из Казани и предложили возглавить   Московское Синодальное певческое училище,  Петербургскую придворную певческую капеллу и Регентское училище. 

- Но ведь чтобы перевести «русское» на язык «инородцев», его тоже сперва надо было найти.

-  Был случай: Смоленский в молодости рассматривал рукописи древнерусских песнопений и  спросил  у  профессора московской консерватории Разумовского: «Зачем нужны  крюки, которыми они записаны?». Тот разгневался: «Не поешь по крюкам -пошел вон!». Дело кончилось тем, что упорный самородок не сдался: познакомился с казанскими старообрядцами и попросился к ним на выучку. Дошел в знании крюкового, знаменного пения до таких высот, что старообрядцы пригласили его к себе в попы. Потом  он собрал самую большую в стране библиотеку рукописей древних русских песнопений,  написал курс, о том, как петь в исконно- русских традициях.  Правда, Балакирев  не одобрил этот курс, и он  не пошел широко.  Но поиску «русских начал» в музыке  Смоленский посвятил всю свою жизнь. 

- Но сегодня все говорят о том, что крюковую азбуку смоленского надо возродить, потому что во многих храмах России пытаются петь по крюкам,  но встают вопросы как это делать, надо ли копировать старообрядческие приемы?

 - Смоленский считал, что  надо идти другим путем. И вообще: Смоленский  делал все, чтобы облагораживая народ,  сохранить у русских  кровно-русский музыкальный склад: ввел в курс сольфеджио народные русские напевы,  а в курс рисования  - русский орнамент.  А ведь  в молодости он многого этого не понимал. У него был случай с известным народником Пасхаловым:  Смоленский  выступил перед ним  с хором казанских студентов.  А тот и говорит: «Поете-то вы отлично, только я не могу понять, кто вы такой: русский или немец? Поете русские песни, переделанные на немецкий лад черт знает зачем!».

- Ну, несмотря на то, что Пасхалов на чем свет обругал Смоленского за «немецкость», надо признать, что именно немцы сделали из Казанского университета центр музыкальной жизни города.  Не будем забывать, что Смоленский учился в его стенах на юриста, а вышел оттуда ... музыкантом.

- В Казанском университете «приятные искусства» с самого начала преподавались наравне с прочими науками.  Сохранилась  программка  публичного  экзамена по классу оркестра.  Студенты казанского университета должны были сдавать его перед горожанами. И там сказано, что играть будут симфонии, концерты для флейты, для скрипки с оркестром. Всего около десяти произведений!  А вспомните песни студентов университета!  Нигмат Ибрагимов, учитель словесности написал знаменитую  «Во поле березонька стояла», которую Чайковский включил потом в четвертую симфонию.  А Гилев?  В Москве он был первым исполнителем партии Евгения Онегина, причем  в спектакле, которым дирижировал сам Чайковский,  а потом занимался пением с  казанскими студентами.  В итоге те  поставили «Евгения Онегина» в городском театре.  В спектакле участвовали все городские церковные хоры и среди  хористов  был  Шаляпин. А профессора университета  Загоскин, Ермолаев, Сорокин?  Они создали  Панаевский кружок любителей музыки, с помощью которого наладилась  регулярная публичная концертная жизнь в городе, открылась бесплатная музыкальная школа для взрослых.  Что касается самого Смоленского, то он занимался  по классу скрипки у преподавателя университета Иосифа Мука. А продолжал образование...у командующего жандармским округом Казани, генерал-майором Леонидом Львовым. Вот какие были люди! Между прочим,  брат Львова  был автором российского гимна «Боже, царя храни!».  А еще университетский профессор астрономии Ковальский приглашал Смоленского  музицировать в своем  семейном ансамбле, профессор математики Котельников  звал играть в четыре руки  Баха. В общем,  в первой половине 19 века именно казанский университет и его профессора были  центром музыкальной жизни Казани.

- В 2007 году вы организовали  фестиваль имени Смоленского...

- Фестиваль стал  как бы возвращением  Смоленского в Казань. Вы знаете, житья-то ему не давали в столицах всякие завистники и бюрократы.  Смоленский  умер по пути в наш город. Долго никто не знал, где его могила. И вот в 2008 году  я решил сходить на Арское кладбище, чтобы найти место хотя бы для  кинотафа - символического места без захоронения, куда можно было бы возлагать цветы.  Мне одному не хотелось идти, а жена отказалась.

Я позвонил Володе Ульянову, который занимается с капеллой мальчиков в Верхнем Услоне. А он позвал Анатолия Елдашева, историка, который пишет книги о татарстанских некрополях. И вот удача:  зам. директора Московского  музея музыкальной культуры Марина Рахманова нашла в архивах и отправила нам план земли на кладбище,  которую купил себе   Смоленский за двадцать лет до смерти. Елдашев взглянул на эту карту и показал, где искать. Мы разошлись по аллеям, и вдруг Володя закричал истошным голосом: «Нашел, нашел!».  Подходим к мусорной яме, она вся в ветках, а на дне   лежит гранитный, массивный сломанный крест, на котором написано: «Смоленский Степан Васильевич».

Эта радость  была в тот год, когда на фестивале  мы отмечали столетие со дня смерти Смоленского и столетие со дня рождения Семена Казачкова - его творческого «внука». Понимаете, у Смоленского  был ученик -  Володя Степанов, будущий главный хормейстер Большого театра в Москве и Мариинского в Ленинграде. У Степанова был  ученик -  Семен Абрамович Казачков, будущий  создатель  казанской дирижерско-хоровой школы. А я и Ирнис Рахимуллин - бывший хормейстер оперного театра, руководитель татарского народного хора университета - мы ученики Казачкова. 

- Но вот уже три года, как все хоровые фестивали, включая ваш  фестиваль имени Смоленского,  в Казанском университете прекратили существование. Под угрозой и сами хоры. Денег вам не дают... 

- Такое дело ведь уже раздышалось - студенческая хоровая весна, фестиваль имени Смоленского!  В актовом зале КГУ неделю шли концерты. Пели хоровые капеллы КАИ, КИСИ, Энергоинститута. Приезжал  хор из Америки, из Парижа - женский хор. Из Чувашии хотели даже с симфоническим оркестром  приехать, да где мы их там разместим в актовом зале? И вдруг являются некомпетентные люди, которые все это губят совершенно своим мертвящим равнодушием.

На днях я выхожу из консерватории, навстречу женщина. Она почему-то узнала меня, а я ее не помню: я, говорит, ищу,  всегда хоровые концерты были. «Почему ни одной афиши нет?».  «Фестивалей Смоленского сейчас нет уже», - отвечаю.

Гафуров, к сожалению, все подрубил, что созидали ректоры другие. Никогда такого не было: я 40 лет работал, всех ректоров знал, всегда поддержку встречал, даже в самые тяжелые времена. А  к этому  даже никак не попадешь! Ирнис Рахимуллин, до того неистовый человек -  год пытался попасть на прием - его так и не приняли. И я тогда   написал Гафурову  письмо. Подумал: как же его передать? Ну, пожалуй, лучше всего через президента КФУ, бывшего ректора  Салахова. 

Салахов взял мое письмо,  передал.  Я все лето ходил насчет результатов.   Никаких ни ответов, ни приветов...   Это такая привычка стала, стиль такой у них  - молчать.   А я не хочу жить по таким законам   - тем равнодушным, мертвящим некомпетентным духом чиновничества, который уничтожает все. И что еще придумали? Студентов капеллы пригласили на хоровую олимпиаду в Прибалтику, так заместитель по социальным вопросам,  есть в КФУ  такой, Межведилов,  сказал, что дает  денег до Москвы. А дальше  не дает.  Татарский хор звали в Италию - ничего им не дали.  Зато отгрохали «мореприятие»   - 205 лет университету с приглашением шоу-программ... Тут вопрос: как расходуются университетские деньги, почему не обсуждают сметы с руководителями коллективов, которые ходят теперь и не знают, как планировать творческий год, из каких возможностей. У Рахимуллина ребята работали изо всех сил целый год, а им даже не дали концертную  поездку в Астрахань, где их ждала татарская община. И это в юбилейный год.

- В  конце апреля я была на концерте татарского народного хора КФУ. Они организовали его сами, потому что  этот хор даже не предупредили о предстоящем университетском смотре самодеятельности. Их «живыми»  вычеркнули из жизни вуза, их молча  игнорируют...

- Они просто травят Рахимуллина. В истории университета уже были времена мракобесия. Двести лет назад  пришел такой Магницкий -реформатор.  Были запрещены все общества, уничтожены книги, закрыты газеты. Уволены несогласные. В университете установился казарменный режим. Тогда скончался учитель словесности Ибрагимов,  учитель музыки Нейман. Тяжело заболел душевной болезнью  и оставил университет учитель пения и композитор Новиков. Сейчас в университет пришли чиновники-временщики. Но дорого они обходятся культурно-интеллектуальным процессам.  Мне жаль студентов, что КГУ провалился сейчас в такую яму из-за некомпетентности руководства вуза в вопросах нравственно-эстетического воспитания студентов.

- Ну,  Магницкий был не вечно. После него пришел Лобачевский...

- Да, он  выступил со знаменитой речью «О важнейших основах воспитания», с кафедр заговорили,  что университет - это не  школа для подготовки чиновников.

- Это актуально и сегодня?

- Сейчас всюду - и при Путине, и при Думе, и при министерствах - создаются советы по культуре. Газета «Музыкальное обозрение» шутит, что это просто какая-то страна советов.  Все готовятся к созданию нового закона о культуре. Они все ищут идею, что положить в основу этого законодательства, как тратить деньги? Да чего искать-то? Это культура народа, массовая культура!  Ее чиновники регулировать не могут. Они могут только веселить, не забывая о своем кармане. Профессионалов они не слушают.  А культура  должна продолжать традиции, созданные Смоленскими, ей нужно функционировать, как хорошо отлаженной системе, под руководством профессионалов. Они должны  обслуживают все учреждения образования в виде шефских концертов, руководить коллективами народного творчества, а каждый учебный год должен завершаться итоговыми концертами и фестивалями творчества детей. Как подсказывает практика, из таких  коллективов они выходят в жизнь защищенными  красотой.  Но только руководить коллективами  должны  те люди, которые доказали, что они умеют плавить души и увлекать красотой. И в культуре  нужно платить за творческие результаты. Это и будет  функционирующая культура народа.