Гузель Яхина о втором романе «Дети мои»: Писать начала с глав о Сталине

Дарья СУББОТИНА
Гузель Яхина о втором романе «Дети мои»: Писать начала с глав о Сталине

Новый роман казанской писательницы Гузель Яхиной «Дети мои» появился на полках книжных магазинов. Ее предыдущее творение «Зулейха открывает глаза» о жизни раскулаченной татарки быстро стало бестселлером, завоевало престижные литературные премии и было переведено более чем на 30 языков. В интервью «Вечерней Казани» Гузель Яхина рассказала, как в ее новой книге переплетаются сказка и историческая правда.

Главный герой романа «Дети мои» - Якоб Иванович Бах — 32-летний учитель словесности в колонии поволжских немцев Гнаденталь под Саратовом. Он живет на уединенном хуторе, растит единственную дочь Анче и пишет волшебные сказки. Тем временем вокруг происходят великие исторические события: Гражданская война, голод 1921-го и 1932-го, коллективизация. Все эти события Якоб Бах, наделенный богатым воображением, отражает в своих сказках...

- Не страшно было начинать новый роман после головокружительного успеха «Зулейхи»?

- Конечно, страх был. Даже больше скажу – это ощущение страха просочилось в текст и стало одной из основных линий в романе. Можно сказать, «Дети мои» - это роман о преодолении страха. Любовь к женщине порождает у героя страх потерять эту женщину, любовь к дочери порождает страх потерять дочь. Но в этой же большой любви кроется и ресурс – преодолеть страх.

- Когда пришла идея нового романа?

- Идея пришла несколько дней спустя после того, как роман «Зулейха открывает глаза» был написан до конца. У меня было много вариантов сюжета – шесть. Например, сначала думала над историей татарского мальчика-сироты, который попадает в семью советских поволжских немцев, там воспитывается, потом проходит через Вторую мировую войну, а его близких в это время депортируют. Но в итоге остановилась на истории о взрослом человеке: тема серьезная и требует не детского взгляда.

- В своих интервью перед выходом книги вы рассказывали, что несколько глав в романе посвятили Сталину. Каково ваше личное отношение к этому историческому персонажу?

- Да, четыре главы из 30 посвящены Иосифу Сталину. Мое отношение к Сталину: он был тиран, и этим все сказано. Но эта фигура мне интересна, она позволила мне подобрать ключ к роману «Дети мои»: только написав главы о Сталине, я поняла, в какую сторону двигаться. Создавать историю я начала с главной сюжетной линии, но  она никак не хотела выстраиваться. Промучившись год, я разрешила себе написать то, что хочется. А захотелось написать главы с точки зрения вождя. «Отец народов» выступает в романе своеобразным великаном, который тяжелой поступью шагает по стране, а под ногами у него – люди, деревни, целые народы… Это позволило мне нащупать сказочный ракурс для всего романа.

- Все-таки ваша книга - больше историческая правда или вымысел?

- Это  литературный текст, мне хотелось максимально уйти от ощущения учебника истории. Сказка и реальность, правда и вымысел переплетаются очень тесно в этом романе. Читатель сам должен понять, что происходит на самом деле, а что – лишь в воображении героя. Но все, что касается исторической правды: фактов, дат, цифр, даже поговорок немцев Поволжья и их ругательств, – все выверено очень тщательно,  вплоть до рисунков на оконных наличниках.

- У вашего романа есть возрастной ценз?

- Ох, я не знаю, какой у нее возрастной ценз. В тексте нет каких-то откровенных сцен насилия, а ругательства – они приличные. Немецкие колонисты были очень религиозны и не употребляли, к примеру, такие слова, как «черт» или «дьявол», вместо этого использовали «дракон»: «Дракон тебя раздери!» Другое дело, что ученик средней школы вряд ли сможет понять роман полностью. Ведь он получился многоуровневым. Кто-то найдет в нем просто историю неказистого деревенского учителя, который в зрелом возрасте встречает первую любовь, и она оказывается трагической. Кто-то увидит историю немецкой автономии на Волге. Кому-то, возможно, интереснее всего будет сказочный пласт в романе: здесь есть и свой глупый Ганс, который работает на колхозной птицеферме, есть Хитрый Портняжка - портной, который благодаря своей хитрости становится успешным партийным работником, есть ведьма с прялкой, есть горбун – приезжий коммунист из Германии. Есть карлики, великаны, колхозные бобы, которые вырастают чуть ли не до неба…

- Немного меркантильный вопрос: писательское дело – прибыльное?

- Цифры называть не буду, но могу сказать, что у моего первого романа – счастливая судьба: он переводился на разные языки, много издавался, по нему поставили спектакль в Уфимском театре драмы, готовится экранизация. Благодаря этому я смогла спокойно написать второй роман.

- Кстати про экранизацию. Почему вы не взялись писать сценарий по своему роману «Зулейха открывает глаза»?

- Даже если бы я его писала, не факт, что все мои задумки воплотились бы. В телевизионной сценаристике многие решения принимает не автор сценария, а режиссер, продюсер. Или они бывают продиктованы телевизионным производственным процессом. Я подписала договор с телеканалом «Россия» - доверила ему свое детище. Знаю, что подготовка к съемкам идет. Кто будет режиссером и где будут снимать, сказать не могу, это секрет не мой.