Как Назиб Жиганов Рустема Абязова тестировал

Айсылу КАДЫРОВА
Как Назиб Жиганов Рустема Абязова тестировал

Когда про Казань говорят, что это город с богатой музыкальной историей, не всегда вспоминают тех, благодаря кому эта история началась  и продолжается. Композитор Назиб Жиганов, чье столетие отмечают в этом году, особенная фигура в списке таких людей. Он основатель и первый ректор Казанской консерватории, инициатор создания при консерватории специальной музыкальной школы-десятилетки для одаренных детей...

Двадцать пять лет назад на пост директора казанской музыкальной "десятилетки" Жиганов предложил кандидатуру Рустема Абязова.  Талантливому скрипачу, выпускнику Московской консерватории, было тогда 27 лет. По советским меркам - возмутительно молодой кадр!  О том, как это случилось, мы попросили вспомнить маэстро Абязова:

- Жиганов знал меня с детства: я учился в той самой "десятилетке", был вундеркиндом.  Когда встал вопрос о продолжении образования, мой педагог  Фаина Львовна Бурдо  заявила, что нужно непременно поступать в столичную - Московскую консерваторию. А Назиб Гаязович, и это было всем известно, противился таким желаниям. Любой из "десятилетки", кто выбирал не Казанскую, а Московскую консерваторию, становился для него чуть ли не личным врагом. Это понятно: лучшие кадры он старался заполучить в свой вуз... Удивительно, но в случае со мной никаких скандалов не последовало. Наоборот: он принял активное участие в моем поступлении в Московскую консерваторию. Содействовал, чтобы я получил от республики целевое направление. Целевое - это значит, что меня гарантированно в этот вуз приняли бы...

В 1982 году я заканчивал Московскую консерваторию. Размышляя, где потом работать, решил устроиться педагогом в родную казанскую "десятилетку". Даже заранее договорился об этом с директором "десятилетки" Розой Болгарской. Но когда в консерватории вывесили списки о распределении, я с изумлением прочел: "Рустем Абязов - Симфонический оркестр Татарской филармонии". Никогда не видел себя оркестрантом!..

Вернулся в Казань. Устроился на работу в музыкальное училище, в филармонию... И тут мне передают слова Жиганова: "Скажите Абязову, что в ближайшие 10 - 15 лет в Казанской консерватории и "десятилетке" его не будет ни за что! Пусть даже не мечтает!". Я, честно говоря, ничего не понял...
Много позже понял причину этих слов. А понял благодаря знаменитому педагогу "десятилетки" Марине Сухаренко. Она мне рассказала, что как-то в школьной столовой ее разговор с коллегами зашел обо мне. "О! Рустик Абязов в этом году консерваторию Московскую заканчивает. Вот бы его к нам директором!" - сказала Сухаренко. И осеклась, заметив, как у сидящей за соседним столиком   директрисы Розы Болгарской изменилось лицо. Болгарская близко дружила с супругой Назиба Жиганова - Ниной Ильиничной. И что уж потом и в какой форме "донесли" до Жиганова...

Кстати, уже когда Назиба Гаязовича не стало, я встретился на каком-то приеме с Ниной Ильиничной. Мы мило пообщались. И вдруг она мне сказала: "А вы очень симпатичный человек... Совсем не такой, как мне говорили...".
В 1986 году я со своей первой супругой жил в квартире ее педагога - профессора Казанской консерватории Ирины Дубининой (это отдельная история). Вдруг звонит телефон, на связи - секретарь консерваторской парторганизации Маклецов. И он мне говорит: "Назиб Гаязович Жиганов хочет предложить вам пост директора специальной музыкальной школы". Я всегда хотел работать в этой школе. Конечно же, сразу сказал, что согласен. И пошел на прием к Жиганову.
Назиб Гаязович встретил меня так, будто никаких его угроз мне никогда не передавали. Говорит: "Твою кандидатуру мы теперь вместе должны утвердить в Министерстве культуры РСФСР, в Москве. Послезавтра. Лично я завтра в Москву выезжаю. На поезде "Татарстан". Назвал номер своего вагона и многозначительно замолчал. Дав понять, что я тоже должен быть в Москве и что наш разговор окончен.

В 1986 году срочно купить билет на "Татарстан" можно было только по большому блату. Или чудом. Мне чудом помогли друзья. На следующее утро я зашел в кабинет Жиганова и сказал: "Назиб Гаязович, завтра я тоже буду в Москве. Еду "Татарстаном". Назвал номер своего вагона. Жиганов очень странно на меня посмотрел... А Маклецов мне потом сказал: "Вы поняли, что он вас тестировал? Что он вас проверял? Если бы вы не смогли достать билет в Москву, это бы означало, что никакой вы не директор "десятилетки"!"...

Став директором, я год, если не больше, не вылезал из райкомов, горкома и обкома. На меня постоянно жаловались, писали анонимные письма...  Я только тогда понял, почему Жиганов решил сменить руководство "десятилетки": психологическая атмосфера в школе была тяжелейшей, кланы педагогов воевали друг с другом, об успеваемости учеников мало кто думал...

Жиганов в кампаниях против меня практически не участвовал. Один-единственный раз он мне позвонил, чтобы узнать, в чем дело, это когда я принял решение исключить из "десятилетки" талантливейшего скрипача Аяза Зайни (сейчас он, кстати, концертмейстер оркестра театра имени Джалиля). Аяз замечательно занимался только по специальности, только по одному предмету, а в остальном... Семь двоек у него выходило за год! Узнав о беспрецедентном количестве двоек мальчика, Назиб Гаязович сказал его жалующимся родителям: "Все претензии - к директору Абязову! А у меня к нему вопросов нет!". Кстати, в первые годы своего директорства я исключил чуть ли не половину учащихся...

С Жигановым у меня, как у директора "десятилетки", были очень хорошие отношения. Никогда не забуду, как он сказал после концерта нашего школьного оркестра: "В Казани родился дирижер!". Оркестр исполнял Седьмую симфонию Жиганова, я дирижировал...

Незадолго до своей смерти, это мне рассказывала дочь Жиганова - Светлана, он ей сказал: "Могу умереть спокойно. Есть, на кого оставить консерваторию". Светлана Назибовна говорила, что речь шла обо мне...
Жиганов умер неожиданно, скоропостижно: 2 июня 1988 года в Уфе, после концертного исполнения новой редакции своей оперы "Джалиль". Умер, как я думаю, от радости. Не выдержало его сердце грандиознейшего успеха: гром оваций длился больше 15 минут...

Как только в Казань пришла горькая весть о смерти Жиганова, ко мне стали приходить делегации с просьбами, чтобы я баллотировался на пост ректора Казанской консерватории. Я не мог внять этим просьбам по одной простой причине: в то время я был еще и студентом Казанской консерватории - получал второе высшее образование по специальности "композиция". Да и вообще ситуация была абсурдная: я - директор "десятилетки", студент консерватории, и мне еще баллотироваться на пост ректора консерватории?!..

Хорошо помню похороны Жиганова. Очень жестко, обличительно выступил на них дирижер Фуат Мансуров. Он говорил, что Жиганова загубили татарстанские власти. Это было скандально и неожиданно: мне казалось, что так, как Жиганов, никто из музыкантов в республике властью не обласкан. Но оказалось, что Мансуров был прав. Ректора Жиганова постоянно обвиняли в каких-то хозяйственных, финансовых и даже моральных нарушениях на своем посту, постоянно вызывали на партсобрания...
Я считаю, что Назиб Жиганов  - недооцененная фигура. Пройдет немало десятков лет, прежде чем все поймут, как много он сделал для Казани, для Татарстана, для всего Поволжья. И как композитор сделал,  и как общественный деятель...  Я как музыкант, как дирижер и художественный руководитель государственного камерного оркестра "La Primavera" заинтересован в популяризации творчества Жиганова. Есть, например, такая идея: сделать концерт из неизвестных произведений Назиба Гаязовича. Я имею в виду его партитуры к спектаклям, которые недавно нашлись в  архивах Камаловского театра. И его неоконченный балет "Желтый аист", который завершил за Жиганова его ученик - композитор Леонид Любовский...  
Подготовила