Казанскую «Летучую мышь» показали «банановому королю»

Айсылу КАДЫРОВА
Казанскую «Летучую мышь» показали «банановому королю»

Вчера новой постановкой оперетты Иоганна Штрауса «Летучая мышь» открыли сезон-2016/2017 в театре имени Мусы Джалиля. Среди зрителей корреспондент «Вечерней Казани» углядела скандально известного Владимира Кехмана - «бананового короля», художественного руководителя Михайловского театра и директора Новосибирского оперного театра, которого в июле суд признал банкротом.

Обанкротившийся миллиардер сидел в шестом ряду партера и задумчиво жевал жвачку. Для сведения: «Летучей мыши» нет в репертуаре ни Михайловского, ни Новосибирского оперного театров. Серьезные российские театры ее вообще не очень жалуют. Можно вспомнить, как в 2010 году впервые в своей истории обратился к «Летучей мыши» Большой театр, однако постановку Василия Бархатова критики сочли тогда самой неудачной в его карьере...

В Казань, по всей видимости, Владимир Кехман прилетел один. Кстати, 2 октября у него свадьба: его новой женой, как сообщают столичные СМИ, станет героиня светской хроники Ида Лоло. В зрительном зале театра имени Джалиля рядом с Кехманом сидела делегация из Казахстана во главе с Имангали Тасмагамбетовым - заместителем премьер-министра РК. Визит казахстанских гостей легко объяснить: художником-постановщиком казанской «Летучей мыши», а также художником по костюмам стала дочь Имангали Тасмагамбетова - Софья Тасмагамбетова (в паре с Павлом Драгуновым).


Новый спектакль стал первой самостоятельной работой в Казани для петербургского режиссера Анастасии Удаловой, которая при его создании ориентировалась на советский музыкальный фильм «Летучая мышь». Многие наверняка помнят Юрия Соломина в роли Генриха Айзенштайна, Людмилу Максакову - Розалинды, Ларису Удовиченко - Адели... Там же был замечательный эпизод, в котором героиня великой комедийной актрисы Гликерии Богдановой-Чесноковой объясняла своей некрасивой дочери, как привлекать внимание мужчин: «Приставляешь большой палец к носу, оттопыриваешь мизинчик и водишь им туда-сюда, туда-сюда... Это называется "стрельба глазами"!»...

В фильме Яна Фрида актеры театра и кино сами не пели, за них это делали за кадром профессиональные вокалисты. В спектакле Анастасии Удаловой и петь, и произносить текст роли доверено одним и тем же людям - не драматическим актерам, а солистам музыкальных театров. Как и советская телеверсия «Летучей мыши», спектакль в театре имени Джалиля идет на русском языке. Он не копирует постановку Фрида - это, скорее, «близкий к тексту пересказ».

Действие удаловской «Мыши» начинается с коротенького мультфильма. Под увертюру оперетты на дымчатом занавесе появляется рисованный нотный стан, по которому весело прыгают не только ноты, но и птички. Изящную мультипликацию сменяет группа артистов в золоченых одеждах: они изображают музыкантов небольшого оркестрика. Самый среди них вдохновенный и вертлявый, в золотом всклокоченном парике и дирижирующий, отдаленно напоминает Штрауса.

Чуть позже за дымчатым занавесом удается разглядеть фигуру охотника с ружьем. Он неуверенно бродит по сцене, на которой уже танцуют балеринки в карнавальных перьях, и целится в них. Бред? Всего лишь сон! Это сон Розалинды, который на музыку увертюры «Летучей мыши» сочинила режиссер Удалова. Снится же госпоже Айзенштайн, что «ее возлюбленный супруг охотится на золотых ланей» (так написано в программке к спектаклю).

Постановка Удаловой - это уже пятая трактовка «Летучей мыши» Штрауса в истории театра имени Мусы Джалиля. У всех русскоязычное либретто, которое появилось уже после смерти композитора: в 1947 году его написали Николай Эрдман (диалоги) и Михаил Вольпин (тексты вокальных номеров). Штраус же сочинял «Летучую мышь» в 1874 году на немецкое либретто Карла Хаффнера и Рихарда Жене. В немецкой версии этой оперетты костюм летучей мыши надевает на бал Фальк, в русской - Розалинда...


Новая казанская «Летучая мышь» не тот случай, когда человеку, который на дух не переносит оперетту, можно сказать: «Посмотри спектакль Удаловой - и ты изменишься!» Скорее, такой человек будет целовать каждую строчку знаменитого текста Юлиана Тувима «Несколько слов касательно оперетты», который начинается с заявления: «Велики и неисчислимы мерзости сценического зрелища, именуемого опереттой». Кстати сказать, Тувим написал это в 1924 году.

Сегодня трудно вообразить, что было время, когда зрителей «Летучей мыши» смешили реплики: «Чтобы голову поправить, надо градусов добавить!», «Она не может быть вашей женой. Мы все видели, вы весь вечер за ней ухаживали!» или диалог: «Мундир упал». - «Почему с таким грохотом?» - «В нем был я!» Нужно, видимо, очень сильно любить оперетту, чтобы понимать этот особенный юмор.

Такие люди в Казани есть: на премьерном спектакле в переполненном зале время от времени заливисто хохотали человек, наверное, сорок. Львиной доле зрителей было привычнее реагировать на происходившее безмолвно. В финале, конечно, все аплодировали.


На мой взгляд, аплодисментов заслуживали на протяжении спектакля почти все вокальные номера (особо стоит отметить великолепный хор Любови Дразниной) - их хотелось длить, не разбивая чудесные мелодии Штрауса (дирижер Нуржан Байбусинов) прозаическим текстом. Потому что в исполнении оперных артистов проза звучала неестественно, от стеснения они начинали кривляться и вульгарно подхохатывать. Смотреть на это было очень тяжело. Еще тяжелее - видеть, как они старательно изображали пьяных.

В актерской компании выделялась полька Катажина Мацкевич (Розалинда): по-русски она говорит с легким акцентом, и этот ненаигранный акцент делал ее очаровательную героиню настоящей. Видимо, одной иностранки режиссеру показалось мало: в спектакле ни с того ни с сего с кавказским акцентом говорит Алексей Шапоров (Громовержец) из Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии...


Катажину Мацкевич художники спектакля Софья Тасмагамбетова и Павел Драгунов одели в самые элегантные наряды, включая знаковый - костюм летучей мыши (черное платье с пышной юбкой до пола, маска с блестками, черные страусовые перья в прическе). Как объясняли они корреспонденту «Вечерней Казани» накануне премьеры, на создание костюмов для героев оперетты и декораций спектакля их вдохновляла эстетика русского модерна. Это подтверждает ключевая декорация спектакля - золоченые резные рамы, плавные узоры на которых отдаленно напоминают расправленные крылья летучей мыши. Эти рамы раздвижные, как двери шкафа-купе, и могут менять сценическое пространство.

Казанскую «Летучую мышь» при желании можно принять за цыганскую: в спектакле очень много блесток и золота. В сцене бала у князя Орловского, например, перед зрителями впервые появляется бутафорский золотой конь в натуральную величину и кажется, что от его ослепительного блеска начинает рябить в глазах. Но это только кажется: по-настоящему в глазах начинает рябить в финале, когда на героев оперетты обрушивается поток «струй» из золотой фольги.


Осталось добавить, что в театре имени Джалиля вчера было очень холодно, особенно в фойе. И многих спасал буфет, где чашечка кофе эспрессо стоит 100 рублей, стакан чая с сахаром - 30 рублей, 50 граммов армянского коньяка - 200 рублей. Есть там и еда: бутерброды с красной икрой (100 рублей), булочка с яблоками (25 рублей), губадия (40 рублей)...

Фото Шамиля АБДЮШЕВА.