Колоссальный дед Виктор Лошадкин, или Как пчелы помогают восстанавливать казанские храмы

«Вы видели, какой дед? Колоссальный!» - ахнул артист Петр Мамонов после знакомства с казанцем Виктором Лошадкиным, который всю жизнь восстанавливает разрушенные храмы в Татарстане. Встреча произошла десять лет назад перед премьерой фильма «Остров» в Казани, когда Виктору Андреевичу было 80 лет и он наравне с молодыми работал на высоте, устанавливал крест собственного изготовления на маковке очередной церкви. Сейчас Лошадкину, имя которого в этом году внесли в Книгу почета Казани, - 90, он по-прежнему возрождает храмы, вкладывая в них душу, силы и скромный доход от пчеловодства.Четыре улья Виктора Лошадкина стоят прямо в центре Казани на улице Толстого - посреди небольшого фруктового сада у старого дома, построенного его отцом еще в 1920-х годах. Корреспонденты «ВК» побывали в усадьбе на холме, с которого когда-то открывался вид на заливные луга и Казанку.Мужчина с горящими синими глазами и мощным голосом, которого язык не повернется назвать стариком, крепко пожал нам с фотокором руки.- Ну как, есть еще у меня сила? - озорно улыбнулся Лошадкин. - А все потому, что я никогда не пил и не курил.Таким же не по возрасту богатырским рукопожатием Виктор Андреевич удивил недавно мэра Казани Ильсура Метшина. Было это в ратуше на чествовании тружеников города, чьи имена вписаны в Книгу почета Казани. Легендарного слесаря-инструментальщика казанского завода «Электроприбор», мастера на все руки и благотворителя Виктора Лошадкина мэр поблагодарил за личный вклад в преображение города. Только в Казани он восстановил более десяти храмов, разрушенных и разграбленных большевиками, от которых настрадалась и семья самого Виктора Андреевича.

- В 14 лет я пошел в ремесленное училище, потому что в школе учительница устроила мне травлю как сыну врага народа. Моего отца Андрея Гурьевича, выпускника Казанской императорской художественной школы и Петербургских высших сельскохозяйственных курсов, знавшего несколько иностранных языков, обвинили в том, что он якобы нарисовал портрет Николая II. Его как монархиста отправили в 1938-м в ГУЛАГ на остров Свияжск, где он умер через четыре года. Еще ребенком я понял, что дорога в университеты мне закрыта… Стал слесарем. Когда учился в ремесленном, началась война, и меня в 1943 году отправили в казанский ремонтный батальон - в 17 лет мне уже доверили чинить танки. А клепать тазы и ведра я научился еще в 12 лет у нашего уличного жестянщика. Но... - Виктор Андреевич выдержал многозначительную паузу, - я мастер широкого профиля! Токарь, фрезеровщик, столяр, кузнец, автомеханик - всякую работу знаю.

И это чистейшая правда. На заводе, где Виктор Лошадкин проработал 52 года, говорят, что у Андреича золотые руки ювелира и голова гениального инженера (сказались отцовские гены). Без чертежей и расчетов он, как тот Левша, мог подковать невидимую глазу блоху...Первым храмом, где понадобились золотые руки Лошадкина, стал Никольский собор, возвращенный верующим в 1946 году.- Моя мама сказала: "Витя, Николу открывают, иди помоги". Я пришел, а там склад был, все завалено мусором, арматурой, пол залит солидолом, настенная роспись уничтожена, алтарь разрушен... Вдруг подъезжает машина, выходит митрополит Гермоген, спрашивает, кто я. «Подростком я был иподиаконом митрополита Сергия, посох ему подносил. А сейчас любую работу по металлу могу делать», - отвечаю. Гермоген сказал: «Такой нам нужен».Вместе с другими верующими Виктор Лошадкин помог возродиться Никольскому собору - изготовил для храма новую церковную утварь, элементы алтаря… При этом он постоянно находился под присмотром органов.Позже Виктор Андреевич трудился на реставрации Петропавловского собора, помогал Тихвинской церкви, Вознесенской, Ильи-пророка, подарил Раифскому монастырю подсвечники, собственноручно выточенные на заводском станке. Руководство «Электроприбора» не запрещало своему ценному специалисту мастерить в цехе кое-что для церкви, а в 1990-х стало даже помогать.

Особая любовь Лошадкина - церковь Варвары Великомученицы, в которой венчались его родители. В этом храме многое сделано руками мастера-подвижника. И многое - на его личные средства. Только на позолоту куполов и установку крестов Виктор Андреевич пожертвовал в лихие перестроечные годы аж 24 миллиона рублей! Тогда на эти деньги можно было четыре «жигуля» шестой модели купить. Откуда у простого рабочего такие доходы?- Я пасеку держал на родине отца, в селе Тогашево Пестречинского района, по 12 фляг меда собирал. На вырученные от продажи деньги Варваринскую восстанавливал, - раскрыл секрет Виктор Андреевич.Ни богатство, ни почести, ни карьера Лошадкина никогда не интересовали. Не в деньгах счастье, учил его отец, написавший в тюремных застенках книгу-наставление с таким названием (рукопись, нацарапанную на обрывках бумажных мешков из-под цемента, сын хранит как реликвию). А потому в доме Виктора Андреевича все просто, если не сказать бедно. Свою комнатку, в которой нет ничего, кроме кровати, стула и иконы, он называет «келейкой».Радость в жизни ему доставляет совсем другое - когда разрушенная и поруганная церковь оживает, нарядная и светлая ждет прихожан, с колокольни льется праздничный перезвон. В 1997 году, когда Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй во время визита в Казань посетил восстановленную Варваринскую церковь, звонарем был не кто иной, как Лошадкин.В 2000-х с помощью заводчан он практически из руин поднял церковь Покрова Пресвятой Богородицы в отцовском селе Тогашево. Даже купола сам сделал. На церкви и табличка есть: мол, восстановили Виктор Лошадкин и казанский завод.

В миниатюрном фотоальбоме, который Виктор Андреевич всегда носит в кармане и показывает при каждом новом знакомстве, - вся хроника строительных работ. На снимках седовласый Лошадкин лихо лазает по кровле часовни, прилаживая жестяные кружева, рядом под командованием деда дружно работает заводская молодежь.За сохранение и восстановление архитектурного наследия России в 2015 году Виктора Лошадкина поблагодарил министр культуры России Владимир Мединский. Министерская благодарность в рамочке стоит в доме Лошадкина - рядом с наградами и подарками от Казанской епархии и друзей.

Но центральное место в доме занимают семейные фотографии (у Лошадкина два сына, внуки, правнуки), книги и иконы. Многие потемневшие от времени образа принесены казанцами мастеру на починку. Виктор Андреевич высвобождает лики святых из пришедших в негодность киотов и металлических окладов и делает для них новые деревянные ковчеги.

Правда, с недавних пор врачи запрещают Лошадкину работать: Виктор Андреевич начал терять зрение, ему заменили хрусталики глаз.- Доктор велела сорок дней ничего не делать. Даже петь не разрешила: говорит, мышцы лица напрягаются, - пожаловался дед. Не работать и не петь для него - самая страшная пытка. В Никольском соборе Виктор Андреевич многие годы читает апостолов и возглашает «вечную память», а для заводских работниц по праздникам поет русские романсы, предпочитает «Вечерний звон».На родное предприятие Лошадкин ходит почти каждый день. У 90-летнего ветерана имеется вечный пропуск и свое рабочее место.- Как только врачи разрешат, пойду на завод, работа ждет, - обещает «колоссальный дед».