Московская балерина Оксана Кардаш: «Смотреть профессиональным глазом на Рудольфа Нуриева - смешно»

Айсылу КАДЫРОВА
Московская балерина Оксана Кардаш: «Смотреть профессиональным глазом на Рудольфа Нуриева - смешно»

Прима-балерина Московского театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Оксана Кардаш на ХХХ Нуриевском фестивале танцует не главные партии: вчера исполнила Мирту в «Жизели», сегодня выйдет в «Дон Кихоте» Повелительницей дриад. Но именно она вызывает повышенный интерес и у специалистов, и у любителей балета: Кардаш, по мнению выдающегося критика Вадима Гаевского, из тех редких балерин, кто определяет сегодня «лицо столичной сцены».

По словам того же Гаевского, самыми интересными танцовщицами Москвы являются сегодня, кроме Кардаш, две балерины Большого театра - Екатерина Крысанова (приезжала на Нуриевский фестиваль в 2009 году) и Ольга Смирнова (в Казани еще не выступала).

В интервью корреспонденту «Вечерней Казани» Оксана Кардаш рассказала, почему не танцует в главном театре страны, чего боится больше всего на свете, об отношении к критике, руках Сергея Полунина и собственном умении разрыдаться «по щелчку».

- Оксана, когда вы осознали, что из вас получится балерина?

- Мама говорит, что я заявила об этом в первом классе, но сама я этого не помню. Помню, меня хотели выгнать из академии Нестеровой за плохое поведение: буянили мы там, баловались много. И вот тогда я якобы сказала, что из академии не уйду и стану прима-балериной. А осознанное желание стать примой появилось у меня не раньше третьего курса. Когда учишься, особо не размышляешь, что с тобой происходит: ты постоянно в работе, некогда мечтать.

- Почему, получив диплом артистки балета, вы пошли на кастинг в театр имени Станиславского, а не в Большой?

- Наверное, из-за робости. Характер у меня такой: никогда не лезу в горящую избу. Мне тогда директор академии Нестеровой сказала, что в Большом уже нет вакансий. Сейчас понимаю, что можно ведь было и через год попытаться туда попасть.

- Да и сейчас, наверное, можно?

- А сейчас точно нет. Потому что сейчас мне очень интересно в театре Станиславского: у нас новый художественный руководитель в балетной труппе - Лоран Илер, который до этого работал в Парижской опере. У него в планах - ставить балеты Сержа Лифаря, Уильяма Форсайта, Иржи Килиана, Рудольфа Нуриева, Джорджа Баланчина, Охада Нахарина... Это очень интересно! А еще с Лораном приятно общаться, совсем другая атмосфера теперь в нашем театре - дружелюбная. До этого все мы были в зажатом состоянии. Боялись многого.

- Это Игорь Зеленский, бывший руководитель труппы, так на вас влиял?

- Да. В этом был свой плюс: все выкладывались по полной программе. Но когда результат достигается через палку, ничего хорошего в нем все равно нет, мне кажется.

- Вас легко довести до слез?

- Очень! Я сама могу довести себя до слез: представлю какую-нибудь драму - и сразу рыдаю. Очень люблю поплакать на сцене, и мне это хорошо удается. Это актерство, конечно: слезы могут брызнуть «по щелчку».

- Что вы почувствовали, когда про вас, как про блистательную танцовщицу, написал гуру отечественной балетной критики Вадим Гаевский?

- Я очень спокойно отношусь к похвалам. Никакого трепета. Потому что знаю, на каком профессиональном уровне нахожусь, а на каком хочу быть.

- На негативную критику тоже так спокойно реагируете?

- Я редко ее встречаю. Видимо, просто не замечаю. Никакая критика не может расстроить меня так, как личное понимание, что случился неудачный - «грязный» спектакль. Я самоед.

- Оксана, какое качество в людях вы цените больше всего?

- Их два. Уважение к другим и чувство юмора.  

- А в себе самой?

- Я не злословлю. Однозначно, я добрая. Но почему-то многие знакомые говорят, что изначально думали про меня, что я сучка. Потому что у меня всегда слишком строгий, даже надменный вид. А это у меня такая защита. Я не приближаю никого к себе.

- Когда вы впервые видите человека, с которым вам придется вместе танцевать, на что сразу обращаете внимание?

- Мне всегда важно, чтобы максимально удобно было и ему, и мне. Думаешь только об этом и уже потом отмечаешь особенности партнера. Но вот когда у нас работал Сережа Полунин, не только я - все отмечали, что у него очень нежные руки. Последний раз вместе мы танцевали в апреле в Мюнхене - в балете Макмиллана «Майерлинг».

- Его называют «вторым Нуриевым». Согласны с этим?

- Нет. Сергей очень талантлив. И он был бы талантлив в любой другом деле, если бы за него взялся. У него редкий природный дар доходить до сути всего. В балете он очень профессионален. У него тело, аппарат, очень правильно работает. А смотреть профессиональным глазом на Нуриева смешно. Но он все равно мне нравится: для своего времени он был очень крутой. Дерзкий. Смелый. Тверд в своих желаниях. Вот такой твердости у меня точно нет. Я по жизни просто качусь.

- Хотите танцевать долго?

- Уже нет. Хочу танцевать до тех пор, пока мне это легко дается. Вот как сейчас, в тридцать лет: и мастерство, и силы позволяют комфортно себя чувствовать на сцене. Когда станет тяжело, может, попробую стать хореографом. Раньше мне было так легко придумать танец, но я давно уже ничего не придумывала. А еще у меня было желание стать дизайнером одежды. Мне нравятся красивые ткани, нравится их покупать и придумывать наряды для жизни - не для сцены.

- Оксана, кстати, как правильно произносится ваша фамилия: КАрдаш или КардАш?

- Ударение на последний слог. Это фамилия моего папы, он из Украины. Ни папа, ни мама к балету отношения не имеют, но стараются ходить на все мои спектакли. Правда, после «Лебединого озера» папа всегда заявляет: «Больше не пойду. У меня инфаркт будет!» 

- От красоты?

- От фуэте! Папа говорит: «Оксана, когда ты крутишься на одной ноге, мне очень страшно на это смотреть! Очень!» 

- А чего вы боитесь больше всего?

- Одиночества. Я очень хорошо его переношу, но беспросветное одиночество - это, наверное, очень трагично. Мне всегда важно знать, что где-то есть люди, которым я нужна.

Фото Александра ГЕРАСИМОВА