"Может, тебя прибить", или Дело о нежеланном ребенке

Айгуль ШАРАФИЕВА
Вот так год назад отчим "воспитывал" Алину. Однако казанские следователи  не нашли в этом ничего противозаконного и отказали в возбуждении уголовного дела.

На этом рисунке 11-летняя девочка из поселка Васильево изобразила, как ее "воспитывал" отчим. За то, что забыла написать в тетрадке номер задачи или не стерла паутину, не заметив ее в углу, в этой семье ребенка привязывали за шею к окну, связав проводом руки и ноги; на всю ночь ставили в угол, били ремнем, заставляли делать уроки голой.

Побои и унижения девочка терпела почти ежедневно на протяжении нескольких лет. Когда стало совсем невмоготу, она рассказала об истязаниях учительнице. Теперь родителей ждет суд. Скорый, но, возможно, не строгий: за истязателя вступилась его жена, мать несчастной девочки. Женщина обещает, что отправит ребенка подальше, к дедушке, лишь бы на свободе оставили мужа. Сама она проходит по делу как свидетель - безучастный наблюдатель ужасающих событий.

Из показаний Алины (данные девочки изменены по этическим соображениям):

- 12 января 2012 года, когда я неверно выполнила домашнее задание, папа - Струков Юрий Александрович - нанес мне два удара кулаком по животу, от удара я упала на пол, после чего он пнул один раз ногой и попал мне в спину. От боли я заплакала. Все это происходило в зале, мама с братиком находилась в другой комнате. Мама не могла защитить меня от папы, потому что он попросил ее не вмешиваться, так как его мать - Струкова Татьяна Борисовна - могла тоже начать бить меня, еще сильнее.

 На следующий день папа стал проверять мои тетради и заметил, что там не был поставлен номер задачи. Он сказал: надо тебя прибить за это? Я ответила, что не надо. После чего он сказал, что хочет прибить, ударил один раз кулаком в живот, схватив меня за волосы, стал таскать по комнате. При этом я плакала, так как мне было очень больно. Все происходило на глазах у моей мамы. Мама пыталась меня защищать, но у нее на руках был братик.

 Вечером с работы пришла бабушка. Папа Юра рассказал ей, что я неправильно выполняла домашнее задание, и она велела мне снять штаны, что я и сделала. И бабушка сказала, что штаны я не надену до тех пор, пока не исправлю домашнее задание. Однако когда я все исправила, бабушка не дала мне их надеть, сказав, что они мне не понадобятся. И я весь день ходила в трусах, и мне было холодно. Потом бабушка взяла ремень и нанесла мне не менее десяти ударов по разным частям тела. Я уворачивалась от них. На следующий день я неправильно сделала домашнее задание, и бабушка велела мне снять трусы. В тот же день бабушка избила меня ремнем. При этом я просила бабушку не бить меня, но она продолжала. Била меня бабушка в комнате, я плакала от боли, кричала на всю квартиру. Я кричала, что мне больно, но после слов "больно" бабушка, наоборот, начинала еще сильнее бить меня.

Из показаний Юрия Струкова:

- В один из дней в январе 2012 года, когда Алина мыла полы во всей квартире, я несколько раз сделал ей замечание, чтобы она поменяла воду в ведре. Однако она продолжала мыть пол грязной водой, то есть проигнорировала меня. Тогда я пнул это ведро, то есть специально разлил его. Вода попала ей на одежду, замочив ее (переодеться в сухое девочке не разрешали весь день. - А.Ш.). Также я заставил Алину перемывать в данном месте пол и собирать всю воду.

 Далее в один из дней января 2012 года при проверке тетради по математике я заметил, что был перечеркнут номер и решение задачи, а над другим решением отсутствовал номер задачи. Но мой вопрос "Когда это кончится?" Алина промолчала, как обычно, начала плакать. После этого я спросил: "Может, тебя прибить?", на что Алина ответила: "Нет". Затем я переспросил ее: "Почему?", на что Алина опять промолчала, продолжая периодически плакать. Когда она мне ответила, что не хочет, чтобы ее прибили, я, проходя мимо, несильно ударил ее ладонью руки.

 В один из дней в январе 2012 года, когда моя мама связала моему сыну комбинезон, моя жена начала примерять его сыну. В комнате в этот момент находилась Алина. Увидев это, я подошел к Алине и несильно пнул ее стопой в ягодицы, сказав при этом, чтобы она шла делать уроки. Поясняю, что я все свои действия в отношении Алины расцениваю как метод воспитания, так как словесно Алина ничего не понимает. 16 января 2012 года во время проверки домашнего задания, обнаружив неверное их выполнение, я нанес Алине несколько несильных ударов по затылку. После этого к Алине подошла моя мама, в руках которой находился ремень. Как била моя мама Алину, я не видел, но слышал характерные звуки ремня. По каким частям тела - не знаю, так как мама практически всегда заводила Алину в свою комнату. В один из дней в январе 2012 года во время приготовления уроков Алиной я слышал, как моя мама заставила Алину делать уроки без штанов. Я слышал, как при этом Алина просила мою мать, Татьяну Борисовну, не снимать штаны, говоря при этом, что ей будет стыдно передо мной и мамой находиться без штанов.

Из показаний Татьяны Струковой:

- В ноябре 2011 года я поставила в известность свою невестку Струкову Ирину, что не хочу больше воспитывать ее ребенка от первого брака - Алину, потому что она постоянно врет. Всю первую четверть Алина только и делала, что мне врала. За эту четверть у нее вышли две четверки: по русскому языку и еще по какому-то предмету, хотя Алина говорила, что у нее все пятерки. Чтобы пресечь ложь со стороны Алины, я использовала ремень в целях воспитания. А именно: если не помогали разговоры, я не позволяла ей гулять на улице, смотреть телевизор, била ее ремнем. Примерно 16 января 2012 года я услышала звуки ударов из зала, характерные для шлепков. После чего я увидела, что Алина вывела своим поведением моего сына и его жену Ирину. Я не выдержала и, взяв ремень, в присутствии сына и Ирины нанесла несколько ударов Алине и заставила ее вернуться за письменный стол. После чего в квартире стало тихо.

- Эти люди что, лауреаты какие-нибудь, профессора, достигшие высот учености, которые всего добились, потому что их в детстве привязывали к батарее? - спросила я у следователя зеленодольского МРСО СУ СК РФ по РТ Дмитрия Вагизова, когда прочитала материалы дела.

- Я тоже спрашивал у Струковых, почему они возомнили себя педагогами, - ответил Вагизов. - Приличного образования у них нет. Отчим Алины - охранник, его мать - оператор котельной. Девочка просто была нежеланным ребенком.
 Сейчас дело об истязании Алины следователь Вагизов держит в дальнем ящике стола: расследование уже завершено, девочку временно поместили в приют, дело передали в суд. Только один саднящий момент остался в душе, говорит следователь:

- Струков как-то смеялся в моем кабинете: "Да если бы я ее ударил, она бы уже живая не ходила". На днях и девочка вдруг стала говорить мне прямо его словами: "Да если бы он меня ударил, я бы уже живая не ходила". Оказывается, отчим начал "навещать" девочку в приюте - стал приходить туда вместе с ее матерью. Пришлось отдать особое распоряжение, чтобы его к ребенку не пускали. А еще в присутствии мамы девочка боится давать показания. Я задаю вопрос, сколько раз отчим Юрий ударил ее, а она смотрит на маму, в стул вжимается. Та сверлит ее глазами и даже голос повышает: "Давай-давай, вспоминай как следует, что было на самом деле, а что нет". Алина - очень добрая девочка, ей внушают, что она во всем виновата.

...Еще год назад, когда Струковы жили в Казани, их семью уже поставили на учет в отделе по делам несовершеннолетних. Девочка тогда после избиения попала в больницу. Оказывается, отчим ставил Алину коленками на гречку: связал руки и ноги проводом, завязал на ее шее другой провод и привязал ребенка к окну. "Мне было очень больно стоять на гречке, я плакала, - рассказала потом девочка зеленодольскому следователю Вагизову. - После того как я отстояла на крупе, папа Юра бил меня ремнем по спине и попе..." Но инспекторы не потрудились тогда довести дело до суда.

В показаниях учительницы, которая на этот раз спасла Алину, есть строки, что всегда общительная и приветливая девочка в последнее время очень изменилась: стала замкнутой, а во время разговора начала прикусывать губы. В показаниях Алины тоже есть про губы - что отчим Юрий неоднократно бил ее по губам, когда она их прикусывала, но она, дескать, делала так, "когда могла сказать какое-нибудь плохое слово". О ком? О безучастной матери, об инспекторах ПДН, которые ни разу не поинтересовались, как живет этот ребенок? О работниках приюта, которые должны были оберегать девочку, а вместо этого пускали к ней изверга-отчима?

Следователь Вагизов говорит, что девочка все время просит не наказывать никого строго: "Она подсознательно верит, что мама ее любит". В показаниях ребенка читаю ужасные признания: "После того как бабушка прекратила меня бить, я подошла к маме и сказала, чтобы мы съехали отсюда. Мама ответила, что придумает что-нибудь".

Мама придумала. Она попросила следователей не сажать ее мужа, пообещав, что отвезет дочку к дедушке, своему отцу. Правда, никто не знает, а нужна ли она ему или там ей тоже придется прикусывать губу, чтобы не сказать плохое слово.