Олег Лоевский привез в Казань племянника Марселя Салимжанова

Творческая лаборатория Олега Лоевского начала работать в Камаловском театре. Так как она проходит в рамках международного фестиваля режиссуры «Ремесло», назвать ее решили «Ремесло+».

В лаборатории участвуют только камаловцы и четыре российских режиссера, приглашенных Олегом Лоевским (это Дамир Салимзянов, Радион Букаев, Денис Хуснияров и Александр Огарев). К концу недели они представят постановки четырех эскизов по пьесам современных авторов из России, Эстонии и Ирландии - «Жанны» Ярославы Пулинович, «Кафе «Шарур» Анны Батуриной, «Поминки по-эстонски» Андруса Кивиряхка и «Нужен перевод» Брайена Фрила. Лучший эскиз будет доработан до полноценного спектакля.

Олег Лоевский- театральный критик, член экспертного совета Национальной театральной премии «Золотая Маска», основатель Всероссийского фестиваля «Реальный театр»... Свои лаборатории (или, вернее, лабораторные работы) он проводит в театрах и с театрами с конца девяностых годов прошлого века.

О плюсах и минусах лаборатории, о репертуарном театре, о гражданской позиции - вот лишь несколько тем, которые Олег Лоевский затронул в беседе с корреспондентом «ВК».

Как все начиналось

- Летом я был в Казани, встретился со своими друзьями из Камаловского театра - режиссером Фаритом Бикчантаевым и критиком Ниязом Игламовым, - говорит Олег Лоевский. - Рассказал им, что проводил недавно лаборатории в национальных театрах - работал с хакасами, бурятами, тувинцами... Они сказали, что это очень им интересно. Что есть у них фестиваль «Ремесло», и туда мою лабораторию можно вмонтировать. Я этим озаботился...

«Я вообще не люблю работать»

Лаборатория - это попытка разбудить театр, встряхнуть актеров, которые очень часто существуют на штампах. На лаборатории, когда за три-четыре дня ставится спектакль, вернее - эскиз спектакля, актеры не успевают определить свои штампы. Они вынуждены снова обратиться к той энергии, которая была у них еще в институте, которая была в самом начале их профессионального пути, когда они существовали еще «на нерве»...

Лаборатория помогает встряхнуть не только актеров. Она проверяет на крепость все службы театра. Она многофункциональна. Что делаю на лаборатории лично я? Ничего не делаю. Я вообще не люблю работать. Я никогда не работаю и никогда не отдыхаю - только так существую. Я сорок лет занимаюсь театром, знаю его изнутри, я придумал свою лабораторию и знаю, как она работает...

Четыре пьесы

Я занимаюсь современной драматургией, на лабораториях часто обращаюсь к пьесам современных авторов - отечественных, зарубежных, - которых наш театр не очень хорошо знает. У каждого театра есть свой портфель пьес, который из года в год повторяется...

Еще до начала работы лаборатории я выслал камаловцам на выбор сто с лишним пьес. Они отобрали четыре, очень хорошие! Это, во-первых, «Нужен перевод» Брайена Фрила. Замечательная пьеса. Великая! А для татарского театра - просто гениальная. Потому что она рассказывает о том, как исчезает родной язык. Любой язык повсеместно исчезает. В своей красоте и чистоте - исчезает. А исчезновение языка - это исчезновение культуры... Эта пьеса о сохранении языка, о влиянии языков друг на друга. Она затрагивает очень серьезную тему, но написана - как детектив!

Еще одна пьеса для лаборатории - «Жанна» Ярославы Пулинович. Пулинович у нас молодая, ей 26 лет. Она написала пьесу, в центре которой - пятидесятилетняя героиня с мощным характером. Это современная бизнес-вумен, у которой нельзя стоять на пути: снесет! Вот как она снесла свою жизнь, так она снесет и чужие жизни... Потрясающая пьеса. Достаточно сказать, что сейчас ее ставят в московском Театре Наций, а главную роль репетирует Ингеборга Дапкунайте...

Будут работать камаловцы на лаборатории и над «Кафе «Шарур» - пьесой Ани Батуриной, очень странной и горячо мною любимой девушки. Ане 27 лет, недавно она приняла ислам. В пьесе «Кафе «Шарур» она описывает свое понимание исламских категорий...

Ну а четвертая пьеса нашей лаборатории - «Поминки по-эстонски» Андруса Кивиряхка. Замечательная! И грустная, и смешная...

Четыре режиссера

Почти все наши театры существуют с каким-то своим режиссерским портфелем, который формируется по правилу «кто ставил - тот и будет ставить», новые имена туда редко попадают... А тут я привез на лабораторию четверых режиссеров, которых у вас здесь мало кто знает. Это очень интересные ребята. Дамир Салимзянов - главный режиссер театра «Парафраз» в Глазове, до этого был главным режиссером театра «Сцена-Молот» в Перми. Он постоянно занимается экспериментами, он состоявшийся режиссер и очень хороший детский драматург. У него абсолютно всероссийское имя, он известный человек. А еще он - племянник легендарного главного режиссера Камаловского театра Марселя Салимжанова...

На лабораторию я пригласил режиссера Радика Букаева. Он родился в Казани, окончил здесь Суворовское училище. Потом учился в Щукинском институте. У него свой маленький театр - «Сакраментум», который активно участвует в фестивальном театральном движении. Недавно Букаев стал главным режиссером театра в Елецке. Очень удачно работает!

Режиссер Денис Хуснияров - выпускник театральной академии в Петербурге, поставил уже более 10 спектаклей в театрах Петербурга и Таллинна. Знаменитым стал его спектакль «Платонов» по письмам и рассказам Андрея Платонова...

Смотрите, что получается: я привез на лабораторию в татарский Камаловский театр трех режиссеров с татарскими корнями. И это очень интересно, мне кажется. И важно. Почему бы этим ребятам не войти в культуру, в которой жили их предки?..

Ну а четвертый режиссер нашей лаборатории - Александр Огарев. Он ученик Анатолия Васильева, уже очень опытный режиссер. Почему бы ему не предложить свои силу Камаловскому театру?..

Зрители

Как правило, зрителями лабораторных работ в театре - эскизов спектаклей - становятся молодые люди. Любопытные. Интересующиеся новым. Для некоторых из них это бывает первый в жизни визит в театр. И точно - не последний...

Мне важно, что современные пьесы специально для лаборатории перевели на татарский язык. Знаете, очень страшная ситуация в Хакасии, Бурятии. Родной язык там исчезает, национальные театры играют детские спектакли на русском языке, а это непозволительно. Исчезает зритель, исчезает культура. Для меня это - смерть...

В Татарстане, конечно, ситуация намного благополучнее. Здесь хранят татарский язык. Но тем не менее: язык не может существовать в вакууме. Перевод интересной драматургии, перевод хорошей современной драматургии его обогащает...

Еще один плюс

Репертуарный театр - жесткая вещь. Ну сколько он может поставить спектаклей? За год? Ну... четыре. И все они предрешены, это такая система слоеного пирога. Детскую сказку в репертуар надо? Надо. Классику надо? Надо. На юбилей актрисы спектакль поставить надо? Надо. А современную пьесу драматурга, который давно дружит с театром, надо? Надо... Вот и год кончился. Артисты в этом текущем репертуаре не до конца реализуются.

А лаборатории, такие экспресс-постановки, они дают возможность артистам работать. Позволяют им не халтурить. Заниматься профессией, а не корпоративами. Как правило, из четырех лабораторных эскизов три остаются в работе: продолжаются репетиции, выпускаются спектакли... С одной стороны, лаборатория - это профессиональный тренинг, с другой - это работа на будущее...

Минусы лаборатории

Минусы у лаборатории тоже есть. Они могу дать о себе знать на периоде перехода от эскиза к спектаклю. Потому что возникает порой иллюзия у режиссеров: эскиз получился таким замечательным, что теперь через каких-то пять репетиций можно будет выпустить хороший спектакль... Но дело в том, что эскиз существует на другой энергии. На энергии стресса, а это кратковременная энергия, она ограничена во времени. А чтобы получился спектакль, нужно начинать все заново. Нужен полнокровный постановочный период...

Минусов в работе самой лаборатории я не вижу. Их нет. Я знаю, что говорю: у меня сто с лишним лабораторий было. Одна из них даже получила «Золотую Маску». Это была лаборатория в РАМТе: 4 студента сделали 4 эскиза, а потом довели их до спектаклей. Этот проект получил в 2011 году специальную «Золотую Маску» от жюри драматического театра...

Про театр без главного режиссера

Правильно ли театру работать без главного режиссера? Все зависит от того, какие цели театр преследует. И какие цели - у директора, у руководителя этого театра. Я знаю один театр, где директор долго и упорно добивался снижения количества спектаклей за год. Теперь у него актеры играют всего 120 спектаклей в год, а все остальное время его театр - это прокатная площадка. Ее арендуют. И всем это удобно.

Я тысячу раз уже говорил: репертуарный театр борется за право работать плохо. Чем ниже планка - тем всем лучше. Есть такие люди, которые планку приподнимают постоянно. А есть такие, которые хотят чуть ли не к полу ее прибить, и главный режиссер в театре таким может быть... Система репертуарного театра предполагает, конечно, безделье, лень, желание расположиться и ничего не делать. Очень легко набить репертуар искрометными неугомонными комедиями и детскими сказками, сидеть в гримерке и, выпивая водочку, говорить, что не дают творить, что все ужасно. А на самом-то деле - всем так удобно.

Но это - не дело. Надо будоражить! Вот лаборатория - она будоражит. То, что я сейчас скажу, не имеет отношения к камаловцам: иногда я провожу лаборатории в театрах, где люди разуверились в его предназначении. Я считаю, что у театра высокое предназначение. И хотя аудитория наша мала, ведь мы - не магистральная линия культуры (не телевидение, не интернет), но наш зритель более интересен, более глубок. Более воспитан. Мы и наш зритель - это эмоциональная элита. Не интеллектуальная, нет. Эмоциональная...

Про гражданскую позицию

Убейте меня, но я не знаю, что это такое - гражданская позиция. Если ты говоришь, что кругом воруют, а сам сидишь на стуле и пьешь пиво, то это что? Это гражданская позиция или не гражданская позиция? Не знаю! Я знаю одно. Если ты хочешь изменить этот мир, то либо занимайся теорией малых дел, что выбрал я, либо иди на баррикады и в тюрьму, что выбрал не я. Все остальное - болтовня...