Режиссер Юрий Александров: «Казанская «Пиковая дама» станет мистическим триллером»

Айсылу КАДЫРОВА
Режиссер Юрий Александров: «Казанская «Пиковая дама» станет мистическим триллером»

Переполох среди казанских любителей оперы вызвала наша публикация о Шаляпинском фестивале-2017 «Будет ли Пиковая дама похожа на Любовь Орлову?». Многие решили, что режиссер Юрий Александров перенесет на сцену театра им. Джалиля ту скандальную версию «Пиковой дамы», которую он поставил в 2013 году в московской «Новой опере». И даже собрались сдавать купленные билеты. Заволновались и в театре - до такой степени, что устроили корреспонденту «Вечерней Казани» встречу с Юрием Александровым, на которой он рассказал о своем новом спектакле.

- Роман с «Пиковой дамой» Чайковского  у меня давнишний - может, уже к десятку приближается число постановок этой оперы, - говорит Юрий Александров. - Все они были разными. Но тот спектакль, который я сейчас ставлю в Казани, не будет похож ни на одну из них.

«Пиковая дама» - произведение великое, классическое, допускает разные трактовки. Наше время диктует мистический подход к этой вещи. Для меня казанская «Пиковая дама» станет мистическим триллером. Пришло время рассказать эту историю глазами пиковой дамы. Да-да, это будет спектакль о пиковой даме - как о средоточии темных сил, которые есть в каждом из нас.

Графиня будет присутствовать во всех картинах спектакля. Причем в разных своих обличьях - и в образе молодой красавицы, и как разваливающаяся старуха. Она как фантом...

Герман в нашем спектакле - очень светлый персонаж. Я лишаю его роковых оттенков с первых минут появления на сцене. В своем ариозо «Я имени ее не знаю...» он - как Ленский из «Евгения Онегина». Он любит, а потом к этому чувству - к чувству страсти по отношению к женщине - примешиваются страсть к деньгам, страсть к власти, страсть к наживе. Получается страшный коктейль, который приводит к жертве: Герман становится жертвой. Он не может вырваться из этого круга, он тащит за собой Лизу, Елецкого...

Мне хочется, чтобы тезис, с которого начинается опера, - «Мне страшно» - имел в спектакле поддержку. Страх - одно из мощнейших чувств, которое испытывает человек. Я читал записки Петра Ильича Чайковского: он очень глубоко и сильно чувствовал страх, когда писал «Пиковую даму». Реальность в его жизни перемешивалась в тот период с мистикой, он просыпался в холодном поту...

В принципе, спектакль, который я ставлю в Казани, будет историческим. Действие развернется во времена царствования Александра III - это время романтического увлечения карточной игрой. Чем оно нам близко? В желании людей нажиться, причем без затрат - чтобы богатство тебе на голову свалилось. Русскому менталитету это свойственно - вспомните сказку про Иванушку-дурачка, который сидит на печи и ничего не делает, а все его желания исполняет волшебная щука...

Кроме Графини в нашем спектакле есть еще одно главное действующее «лицо» - это Петербург. Город-призрак. Город, который на протяжении всей своей истории пытается покончить с собой - утонуть в наводнениях. Только в этом городе могли появиться Пушкин, Гоголь, Достоевский...

Я, пока ставлю, ничего про «Пиковую даму» не смотрю - ни чужих постановок этой оперы, ни художественных фильмов на эту тему. Мне это все мешает. Сказал сегодня артистам: «Я иду по узенькой тропинке, а не по протоптанной дороге, по которой уже много раз ходил...»

Мне кажется, люди сегодня хотят страха. Очень загрубела у нас душа. Если Достоевский писал в свое время, что мир не стоит даже одной слезинки замученного ребенка, то в наше время дети рыдают, их уничтожают, бомбят! И все относятся к этому спокойно. Хочется чего-то более страшного...

Я хочу, чтобы зритель на спектакле в какие-то моменты испытал чувства, которые нечасто посещают его в театре. Это ощущение, что кто-то за тобой следит. И что в этом мире что-то происходит, что ты не можешь регулировать: это выше тебя. И что в каждом человеке сидит черная пиковая дама, которая может прорваться и показать свой оскал, а может и не прорваться...

Опера «Пиковая дама» - вещь абсолютно христианская. Финал нашего спектакля происходит на кресте: четыре игорных стола, четыре подиума съезжаются и образуют крест, на котором к Герману является призрак Лизы. А дальше идет сцена из потустороннего мира: Герман застывает на руках у умершей уже Лизы, а по другую от них сторону собираются все приживалки старой графини. Дело в том, что у Чайковского приживалки - эпизодические персонажи, а для меня с художником спектакля Виктором Герасименко они - одна из главных сил постановки. Они - это масса пиковых дам, масса графинь. Очень красивые в своих черных одеждах, они присутствуют всюду: они - это воронка, которая затягивает. Да, старая графиня умерла, но черная дыра осталась, и она еще многих потянет за собой...

В спектакле минимум декораций и бутафории - на сцене зритель увидит лишь самое необходимое. К примеру, гранитные парапеты Невы, когда Лиза решит уйти из жизни, раздвинутся - откроется водная стихия... А потом эти парапеты развернутся и превратятся в игорные столы...

При минимуме декораций и бутафории будет множество видеопроекций: это фантазии Германа, его поток сознания. И постоянным будет в спектакле ощущение воды, омута, водоворота... Размывание реального, переход в ирреальное - очень важно в этой постановке...

«Пиковая дама» - одно из самых трагических произведений в русской культуре. Чайковский выл и орал, когда ее писал. И нам нужно попытаться хотя бы приблизиться к его ощущениям. Я хочу, чтобы в конце спектакля можно было почувствовать огромный ужас - оттого, что потерян красивый, талантливый человек. Это актуально для России - потерянные таланты...

Фото Александра ГЕРАСИМОВА.