Сегодняшние балерины гораздо тоньше и намного выше

Айсылу КАДЫРОВА
Фото Александра ГЕРАСИМОВА.

Звезда советского балета - одна из ведущих балерин Кировского (Мариинского) театра середины семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века, а ныне педагог-репетитор Мариинского балета Любовь Кунакова приехала на XXV Нуриевский фестиваль со своей ученицей Еленой Евсеевой. Она готовила ее к фестивальным спектаклям "Шурале" и "Баядерка". Не отказала Любовь Алимпиевна и дирекции театра им. Мусы Джалиля в просьбе позаниматься с казанскими танцовщиками.

В перерыве одной из репетиций она дала интервью "ВК".

- Любовь Алимпиевна, вы ведь уже были на Нуриевских фестивалях?

- Да, неоднократно приезжала танцевать. Точно помню, что именно в Казани у меня была премьера бурнонвилевской "Сильфиды". Кто был тогда моим партнером, уже не помню. С любым танцовщиком этот спектакль можно балерине танцевать: в "Сильфиде" нет дуэта.

- Чем вам запомнится XXV Нуриевский?

- В первую очередь спектаклем "Шурале", очень он мне понравился. Чувствуется, что регулярно идет этот балет, что он у ваших танцовщиков "в ногах и в руках". А сцена пожара какая восхитительная!.. Отмечу молодого исполнителя партии Шурале - вашего Олега Ивенко. Очень хороший мальчик! Из девочек понравилась ваша балерина Кристина Андреева. Выучена отлично, тоненькая, выносливая. Я довольна репетициями с ней.

- Чем современные балерины отличаются от балерин вашего поколения?   

- Внешними и физическими данными. Сегодня в балете девочки гораздо тоньше. И намного выше. Мне с ростом метр шестьдесят пять сантиметров не разрешали в Ленинграде танцевать принцессу Аврору в "Спящей красавице", говорили: "Нельзя, слишком высокая!". Через какое-то время в Мариинский театр пришла Юлия Махалина с ростом метр шестьдесят восемь сантиметров, потом Ульяна Лопаткина с ростом метр семьдесят пять сантиметров, а теперь в труппе немало танцовщиц, которые выше Лопаткиной! Сегодня высокий рост балерины - уже не эстетическая проблема, сегодня это красиво. А самые высокие и балерины, и танцовщики - в труппе Бориса Эйфмана. На артистов, чей рост ниже метра семидесяти сантиметров, он даже не смотрит.    

- Как вы думаете, почему во времена СССР солистов балета, много и достойно танцующих даже после официального выхода на пенсию, было больше?

- Это не иллюзия, это действительно так: творческих долгожителей в нашем поколении и поколении до меня было больше. Я танцевала 27 лет. А, например, Нинель Кургапкина и в 53 года могла на своем творческом вечере блестяще исполнить акт из "Спящей красавицы", акт из "Дон Кихота", а потом еще и концертные номера станцевать. Мы танцевали много и долго, потому что здоровье позволяло. Мы не были искусственно растянуты, мы даже на шпагат не садились, мы танцевали согласно своим природным данным, а не вопреки им. Мы работали над выразительностью танца, над его чистотой, над актерским наполнением образа, но при этом всегда соблюдали классические каноны: бедра у нас были ровные, ребра не выгнутые, колени собранные, на большой палец стопы мы не наваливались всем весом тела... Мы железно держали основу, каркас: два ровных плеча - параллельные им два ровных бедра. А сейчас многие девочки не держат основу: желая повыше задрать ногу (это эффектно, модно), кривятся, гнутся. И все это, конечно же, не проходит бесследно для организма.

- Ваши ученицы в Мариинском театре танцуют согласно своим природным данным?

- Да. Я работаю с тремя чудесными балеринами: с Леной Евсеевой, Викой Терешкиной и Дашей Васнецовой. Дашу щедро одарила природа, Лена неимоверно, фантастически способная физически, а Вика - просто супердевочка: в ней полный комплекс данных для классического балета, она не знает сложностей в профессии. Хотя... Была у нее одна сложность: она не могла раскрепоститься на сцене, танцевала сосредоточенно, мрачно, "зажато". Любила скоростные вариации, а танцевать медленно не умела. Но теперь зажатость позади. У Терешкиной потрясающая фигура - по-балетному стройная и в то же время очень женственная. Она танцует красиво, органично - так, что кажется: это очень легкое занятие - танцевать! Знаете, еще в советскую эпоху некоторые из отечественных критиков любили сравнивать труд балерины с трудом шахтера. Но были и другие, которые писали в своих статьях: "Со сцены не должно пахнуть потом!". Я тоже считаю, что со сцены не должно пахнуть потом. У зрителя должна быть полная иллюзия того, что балерина над сценой парит, как перышко, что ей это легко и приятно. Высший пилотаж - когда публика уверена в том, что танцевать балерине приятно и очень легко. Помню, моя мама, а она совершенно не балетный человек, говорила, когда я ей жаловалась после спектакля на усталость: "Устала? Да не может быть! Что ты делала-то? Ты же только танцевала!".

- Викторию Терешкину сегодня многие считают одной из лучших в мире балерин. И говорят, что она очень похожа на вас в молодости.

- Возможно, поначалу она копировала мои позы, жесты... Но внешне мы, мне кажется, не сильно похожи. Да, у нас у обеих длинные руки, длинные ноги. Но у Вики удлиненное лицо, а у меня круглое. Кстати, про лицо. Мне говорили раньше: "Да, хорошая твоя Терешкина балерина, но что-то у нее с лицом...". Я расстраивалась, конечно, ведь лицо для балерины - это очень важно. Сегодня у Терешкиной нет проблем с лицом, потому что она стала улыбаться. Раскрепостилась, как я уже говорила, не боится открываться публике, партнеру. И улыбается. И таким благородным внутренним светом озарена ее улыбка, что лицо становится прекрасным. А без внутреннего света, кстати, даже идеальное лицо не может быть привлекательным и притягательным...