Шаляпинский фестиваль в Казани: гибель падших, африканские страсти и кульки из-под семечек

Ольга ЮХНОВСКАЯ
Шаляпинский фестиваль в Казани: гибель падших, африканские страсти и кульки из-под семечек

Оперный фестиваль им. Шаляпина перешагнул через экватор. Зрители успели и настрадаться, и похохотать. За динамикой фестиваля, а также эволюцией внешнего облика местных театралов наблюдала корреспондент «Вечерней Казани».

ЖАЛКО ДО СЛЕЗ

На «Риголетто» и «Травиате» дамы, как водится, умывались слезами, оплакивая трагическую судьбу героинь, их преждевременную смерть, а заодно и свою молодость. Здесь отметим выдающихся солисток Венеру Протасову (Джильда, ТАГТОиБ им. Джалиля) и Анну Принцеву (Виолетта) из Австрии, которую критики называют едва ли не лучшей Виолеттой современности. Партнером певиц по фестивальной сцене стал выдающийся баритон из Германии Борис Стаценко.

Накануне его отъезда корреспондент «ВК» спросила артиста:
- Борис Александрович, вы пели в премьерном спектакле Шаляпинского «Набукко», в «Риголетто» и «Травиате». По сути все три партии - это роли отцов. Какая из них особенно по душе?

- Верди во всем виноват! - рассмеялся певец. - Это он все партии «отцов» написал для баритонов. Всеми дорожу! Хочу подчеркнуть: я счастлив, что участвовал в создании гигантского сценического полотна «Набукко» в Казани. Что касается ролей, то они разные. Набукко - воин, Риголетто - несчастный человек, а Жермон - жестокосердный тиран. И этому есть объяснение: к Виолетте он явился из Прованса требовать, чтобы та отказалась от любви к его сыну Альфредо. Вы знаете, что Прованс двухсотлетней давности все равно что Чечня в современной России? Представьте, мужчина строгих правил и традиций узнает, что его сын живет с проституткой…

- Ваша творческая встреча с казанскими поклонниками называлась «Есть ли сегодня новые Шаляпины». Так есть они?

- Знаете, Шаляпин давно превратился в миф, в бренд. Как и Карузо. О них знает весь мир, но мало кто слышал. По грамзаписям невозможно судить, какой магической силой они обладали. Говорят, у Федора Ивановича голос был не очень большой, но он так виртуозно им владел, что многим казалось - громогласен. Как драматический артист Шаляпин сделал на сцене много такого, чего до него не делали. Был ли он самый талантливый? Самый яркий - безусловно. Утверждать или отрицать наличие среди нас новых Шаляпиных - лукавство. Хороших певцов и артистов много, главное - сохранить свою индивидуальность, быть ни на кого не похожим.

КАК ЗАВЕЩАЛ ВЕЛИКИЙ ГЕРШВИН

После оперных хитов Верди на Шаляпинском с оглушительным успехом состоялось концертное исполнение «Порги и Бесс» Гершвина. Ажиотаж закономерен: Казань все еще считается джазовым городом и в зале было много джазменов, например пианист Владимир Штейнман, страстная поклонница джаза - директор Казанского хореографического училища Татьяна Шахнина. Более трех часов внимание публики было приковано к темпераментным темнокожим солистам.

Как известно, Джордж Гершвин завещал, чтобы ведущие партии в этом произведении исполняли только афроамериканцы. И правильно сделал! Долго не стихали овации в адрес Деррика Лоуренса (Порги), Рональда Самма (Спортинг Лайф), Лестера Линча (Краун), Кирстен Пипер Браун (Бесс), Лакиты Митчел (Клара) и других. Возгласами «Браво, маэстро!» перевозбужденная публика приветствовала оркестр и дирижера Марко Боэми. Поутру самые эмоциональные театралы писали в соцсетях, что даже во сне слышали музыку Гершвина.

Блеснув в «Порги и Бесс», гостья из США Лакита Митчел исполнила главную партию в «Аиде» (впервые в своей певческой карьере), чью манеру исполнения отличают благородство и высокая культура.

За ее чистым голосом душа была готова лететь в небеса. Отца эфиопской принцессы - плененного царя Амонасро - прекрасно сыграл партнер Лакиты по «Порги и Бесс» мистер Лестер Линч, создав образ решительного и непокоренного царя эфиопов.

В ударе был и любимец казанской публики Ахмед Агади (Радамес), зрители буквально питались его энергией. А в кульминационный момент, когда Радамес и Аида умирают в пещере, подняв свои сплетенные руки, у многих слушателей пульс разогнался до 120 ударов в минуту.

«ГДЕ ЗДЕСЬ ПАРТЕР?»

После африканских страстей комическая опера Россини «Севильский цирюльник», написанная в стиле буфф, стала феерическим подарком театралам. Это был настоящий фестивальный эксклюзив, в котором участвовали молодые и красивые артисты - Владимир Мороз (Фигаро, Мариинский театр), Виктория Яровая (Розина, «Новая Опера»), Дмитрий Иванчей (граф Альмавива, «Геликон-опера»), Михаил Светлов-Крутиков (Базилио, «Метрополитен-опера»), Дмитрий Овчинников (Бартоло, «Геликон-опера»)... И дело не в громких именах и статусных театрах, а в той самой божественной искре, с которой играли артисты. Устоять перед их динамикой и задором не было никакой возможности!

Ну и напоследок о нравах казанской публики. Стоит отметить, что от спектакля к спектаклю граждан в свитерах, лыжных бутсах и дутых штанах становилось меньше. При этом появились дамы в вечерних нарядах, а главное - во второй обуви.

Впрочем, одна такая нарядная дамочка, проходя мимо первых рядов, умудрилась спросить: «А где здесь партер, не подскажете?» Однако больше слов о казанских зрителях говорят их поступки - оставленные под креслами бумажные пакеты из-под сока, фантики от конфет, а в амфитеатре - даже кульки из-под семечек.

Фото Александра ГЕРАСИМОВА и автора.