"Теперь я хочу танцевать только с Юргитой!"

Айсылу КАДЫРОВА
"Теперь я хочу танцевать только с Юргитой!"

XXIV Нуриевский фестиваль войдет в историю культурной жизни Казани как первый, в котором участвовал Матиас Эйманн - этуаль Парижской оперы. В иерархии одной из лучших в мире классических трупп пять рангов: кадриль, корифей, сюже, первый танцовщик и этуаль (звезда). Ангажировать парижскую этуаль удается далеко не всем театрам.

Матиас Эйманн уже танцевал в Казани: в 2008 году на гала-концерте "Нуриев навсегда..." исполнял с Матильдой Фрустье делибовскую "Сюиту" в хореографии Хозе Мартинеса. Тогда Эйманн занимал положение первого танцовщика Парижской оперы, а Матильда, как и сейчас, положение второй солистки (sujet). Карьерный рост двадцатичетырехлетнего Матиаса можно считать стремительным, поскольку в балете Парижской оперы звание "этуаль", бывает, ждут по пятнадцать лет...

Мы побеседовали с Эйманном часов за шесть до его выступления в фестивальной "Жизели", где он танцевал партию графа Альберта. Понять друг друга нам помогала переводчик Людмила Лаврова.

В грим-уборной, которую выделили Матиасу, обращаю внимание на изысканные костюмы графа Альберта, которые танцовщик привез с собой из Парижа. Особенно мне нравится колет из тончайшей коричневой замши и белого шелка.

- Это костюм Альберта из первого акта, его мне подарил Мануэль Легри, - объясняет Матиас.

Мануэль Легри - один из главных харизматиков в истории французского балета, был этуалью Парижской оперы (он перескочил одну ступень, став этуалью после сюже, по воле Рудольфа Нуриева, который тогда руководил главной французской труппой), а с прошлого года возглавляет балетную труппу Венской государственной оперы и "Фольксопер". Легри - один из тех, кто помогал Эйманну в работе над партией графа Альберта в "Жизели", это одна из самых любимых ролей Матиаса.

- Когда я танцую Альберта, я отождествляю себя с ним, - объясняет Эйманн. - Иными словами, в реальной жизни я бы запросто мог им оказаться: так же обмануть девушку, так же сожалеть потом о случившемся... Я думаю, Альберт много позже осознал, что встреча с Жизелью была главной встречей в его жизни, а не рядовой интрижкой. Он только потом понял, что любил Жизель. Но было уже поздно... Во втором акте мой Альберт приходит на кладбище не впервые. Его встреча с виллисами и Жизелью-виллисой случается уже много лет спустя - так я для себя трактую. И когда он видит призрак своей любимой, он поначалу боится сойти с ума. А коварную повелительницу виллис Мирту он не боится, не страшно ему и умереть в танце. Для него главное - быть рядом с Жизелью, продлить эти мгновения. И неважно ему: в сумасшествии ли происходит эта встреча, в бреду ли, наяву ли, чем она кончится. Он в эту ночь пытается любить осознанно. И очень хочет, чтобы Жизель это поняла и его простила...

Спрашиваю у Матиаса, прощает ли в итоге Жизель его Альберта?

- Вряд ли! - восклицает танцовщик. - Если бы я был на месте Жизели, я бы ни за что, ни за что, никогда не простил Альберта!..

Эйманн обучался танцу в Марселе, в классе у бывшей танцовщицы труппы Ролана Пети Вероник Соттиле. Мадам Соттиле, которая заканчивала танцевальную карьеру в Женеве, почему-то не любила французские балетные труппы. И не хотела, чтобы ее талантливый ученик танцевал во Франции.

- Она "ставила" на Америку, готовила меня к конкурсам в США, - рассказывает Матиас.

Увлеченность Эйманна танцем горячо поддерживал его отец: оплачивал уроки, костюмы, поездки на конкурсы... Когда Матиас взял "золото" на юношеском состязании в Майами, отец, не говоря сыну ни слова (чтобы не расстраивать его, если затея провалится), отправил видеозапись его конкурсного выступления в балетную школу при Парижской опере. Кассета попала в руки Клод Бесси, директору балетной школы. Она быстро телеграфировала: Эйманна могут принять в выпускной класс. Это было в 2001 году.

Мадам Бесси оценила и колоритную внешность Матиаса, и сумасшедшей высоты прыжки, и "воспитанные", красивые стопы... Можно сказать, что марсельца Эйманна "принял" Париж - совершенно особенный город в балетном мире. Впрочем, не только в балетном. Художник Марк Шагал сказал однажды балерине Майе Плисецкой: "Имя мне сделал Париж. Вообще - имя делает Париж. Или... не делает" (с Плисецкой, как она пишет в своих мемуарах, произошел "случай номер первый"). А Рудольф Нуриев, напротив, выше Парижа ставил Лондон. Спрашиваю Матиаса, какой город может сделать мировое имя этуали Парижской оперы?

- Я согласен с Шагалом и Плисецкой по поводу Парижа. Ведь звездой, этуалью, я стал в Париже! Это было в 2009 году, 16 апреля. Я станцевал Ленского в "Онегине" Джона Кранко, и после спектакля Брижит Лефевр, директор балета Парижской оперы, и Жерар Мортье, тогда он был директором Оперы, объявили, что звания этуалей вручаются мне и Изабель Сьяравола... Но если говорить о мировой известности, то парижский танцовщик, как я думаю, может говорить о ней только после триумфа в России. Моя мечта - станцевать на сцене Мариинского театра. Расстраиваюсь, что не приглашают меня в Петербург. Но рад тому, что приглашают в Казань...

В Казани он танцевал с Юргитой Дрониной из Национального балета Королевства Нидерландов. О том, что для них обоих это не было рядовой гастролью, свидетельствует такой факт: за две недели до фестивальной "Жизели" они начали репетировать спектакль в Парижской опере. Юргита специально приезжала к Матиасу.

- Я благодарен Нуриевскому фестивалю за то, что на этом проекте я познакомился с изумительной балериной Юргитой Дрониной. Не знаю, что со мной происходит, но теперь я хочу танцевать только с Юргитой, она лучшая! Легкая, воздушная, пленительная. И настоящая Жизель! Я терпеть не могу, страшно раздражаюсь, когда партнерша - плохая актриса. Юргита - выдающаяся актриса и блистательная танцовщица. Я сделаю все возможное, чтобы ее пригласили танцевать в Парижскую оперу...

 

Фото Александра ГЕРАСИМОВА.