"В душе я осуждала мальчика Рудольфа из старшего класса"

Айсылу КАДЫРОВА
"В душе я осуждала мальчика Рудольфа из старшего класса"

17 мая исполнится девятнадцать лет, как выдающийся танцовщик ХХ века Рудольф Нуриев подписал трудовое соглашение с дирекцией театра им. Мусы Джалиля о сотрудничестве на казанском фестивале "Классический балет". Согласно этому документу г-н Нуриев принимал приглашение дирижировать спектаклем "Щелкунчик" (за гонорар в 11375 рублей) и отдельными номерами на заключительном концерте (2275 рублей).

Репетитором казанской балетной труппы в то время была народная артистка Татарстана Сания Хантемирова. Когда я попросила ее рассказать о "нуриевских" майских днях 1992 года, выяснилось, что Нуриева она помнит еще со времен учебы в Ленинградском хореографическом училище.

- В Ленинградское хореографическое училище я поступила в 1956 году десятилетней девочкой в числе так называемой "татарской" группы. Рудольф был старше, появился в нашем училище в 1957 году, ему было уже семнадцать. Мы не общались. Воспитанники старших и младших классов и учились порознь, и жили в разных отсеках интерната.

Я была любопытной ученицей, все норовила подсмотреть вечерние занятия учащихся старших классов (они проходили в помещении нашего интерната): через чуть приоткрытую дверь репетиционного зала, а бывало, что и через замочную скважину. Рудольф репетировал с замечательным педагогом Александром Ивановичем Пушкиным. Помню, Нуриев всегда очень болезненно реагировал, когда у него не получались какие-то движения. Однажды он даже выскочил из класса в коридор: так был раздосадован. Казалось, что вот-вот разрыдается. Но быстро взял себя в руки и вернулся в класс. Репетиция продолжилась. Меня это не просто удивило - потрясло, ведь в балетном мире считается крайне неприличным, когда ученик покидает класс без разрешения педагога. В душе я, конечно, осуждала мальчика Рудольфа из старшего класса. И не предполагала тогда, что он станет выдающимся танцовщиком...

В 1967 году я, уже ведущая балерина татарского оперного театра, отдыхала в Евпатории и вдруг получила телеграмму с требованием вернуться в Казань. Предстояло подготовиться к поездке в Канаду, где в рамках выставки "Экспо-67" должны были проходить Дни России. Мне и танцовщику Ревдару Садыкову предстояло представлять Российскую Федерацию вместе с такими талантами, как Людмила Зыкина, Борис Штоколов, Эдуард Хиль...

В Канаде каждая делегация понедельно демонстрировала свои творческие таланты. И вдруг я узнаю, что буквально перед нашим приездом здесь гастролировали Рудольф Нуриев и Марго Фонтейтн, причем именно в театре Торонто! У меня возникло удивительное ощущение возможности встречи с Рудольфом Нуриевым, которого тогда уже знал весь мир. Хотя и понимала, что, будь он сейчас здесь, в Торонто, нам все равно не позволили бы даже словечком перемолвиться...

Когда Нуриев приехал в Казань, я рассказала ему и о нашей возможной встрече в Торонто, и о своих за ним подглядываниях в училище. Он растрогался и сказал: "Очень приятно слышать, что вы учились в той же альма-матер. Приятно встретиться с человеком, который тоже был там, где я учился". Значение этих слов мы оба понимали однозначно. Ленинградская школа - это знак качества!

В день нашей казанской встречи с Нуриевым я принесла с собой в театр фотоальбом "Коллекция мировых танцовщиков", который когда-то купила в Германии. Была в альбоме и фотография Нуриева. На мою просьбу об автографе Рудольф надписал на внутреннем титульном листе книги: "Дорогой Сания на добрую память". Мне было неважно, что при написании моего имени он перепутал падежи. Скорее всего, это случилось по моей вине: он несколько раз переспрашивал мое имя, а я повторяла: "Сания, Сания...". И в тот момент ничего и никого другого для меня не существовало...

Была договоренность, что на фестивале классического балета, который еще не носил имя Рудольфа Нуриева, он будет дирижировать балетом "Щелкунчик". Нуриев репетировал с оркестром, но приходил и на репетиции балетной труппы. Сидел в зале, а во время генеральной репетиции - на сцене. Помню, я что-то сказала ему по поводу темпа, а он на меня как цыкнет: "Я знаю!". Сам он замечаний ни танцовщикам, ни мне, педагогу-репетитору, почти не делал. Только советовал: "Пусть они тщательнее тянут стопы!".

Уже непосредственно перед спектаклем я сочла необходимым морально подбодрить Нуриева: "Рудольф, спокойно ведите спектакль, не волнуйтесь, все у вас будет хорошо!". Он удивленно посмотрел на меня и сказал: "Ой, спасибо!". И продирижировал гениально. Музыка звучала "под ноги" танцовщиков. Великий Нуриев сделал все, чтобы держать темп, удобный для них. Это было грандиозно!..

Фото Александра ГЕРАСИМОВА.