В Свияжске сыграли оперу и заговорили о «деле Кирилла Серебренникова»

Айсылу КАДЫРОВА
В Свияжске сыграли оперу и заговорили о «деле Кирилла Серебренникова»

В минувшие выходные в Свияжске во дворе бывших казарм Инженерного корпуса состоялись премьерные показы оперы Александра Маноцкова «Сны Иакова, или Страшно место». Петербургский композитор написал ее по заказу музея-заповедника «Остров-град Свияжск», сам смонтировал либретто (из текстов прошлого: Ветхого Завета, монастырских летописей, фрагментов личных дел заключенных свияжской тюрьмы и медицинских карт пациентов свияжской психбольницы), сам поставил - с командой молодых казанских музыкантов-инструменталистов и вокалистов.

Автор идеи создания оперы, связанной со Свияжском, - директор музея-заповедника «Остров-град Свияжск» Артем Силкин.

- Эта идея появилась у меня после посещения оперы Умберто Джордано «Андре Шенье» на знаменитой озерной сцене в Брегенце, - рассказал Силкин корреспонденту «Вечерней Казани». - Хотелось, чтобы ландшафт местности, музыка и пение, объединившись, создавали что-то необычное и новое. Я обсуждал эту идею с разными людьми, она всем нравилась, но постановка оперы - очень дорогое занятие, как-то не удавалось к этому приступить. В прошлом году на концерте в Казани мы познакомились с Александром Маноцковым, я свозил его в Свияжск и уже с ним обсудил возможность поставить здесь оперу. Александр, к счастью, оказался заинтересован творческой составляющей гораздо больше, чем финансовой, и, таким образом, мы смогли на весьма незначительные средства осуществить постановку. Большую помощь нам оказал фонд Sforzando: все музыканты и певцы были подобраны из их базы данных. А вообще у нас с Маноцковым задуман цикл из трех постановок, «Сны Иакова...» - первая из них...

Специально для спектакля в Свияжске сколотили небольшую деревянную сцену. Однако исполнители оперы - 13 музыкантов-инструменталистов и вокалистов - играли и за ее пределами: выходили в зрительский партер, поднимались на крышу огромного бело-серого куба (хозяйственная постройка на территории двора). Среди исполнителей - худощавые молодые мужчины в одинаковых, предельно простых белых одеждах и коротеньких серых валенках. И только одна девушка - сопрано Екатерина Лейдер в длинном белом платье.

У десяти мужчин-вокалистов в руках черно-белые гармоники: периодически они играют на них. Кроме гармоник и человеческих голосов в «Снах Иакова...» звучат аккордеон (Эмир Хаиров) и валторна (Рамиль Кадиров). Музыку оперы Маноцкова хочется сравнить с рекой: спокойная, «текучая» и кажущаяся в своей простоте однообразной, она внушает то тревогу, то покой. Похожий эффект производит и переплетение сюжетов в «Снах...», среди которых - справки из свияжских тюрьмы и психбольницы, которые поочередно существовали на острове в эпоху СССР, документальные монологи из коллекции режиссера Марины Разбежкиной «Чурики-мокурики острова Свияжска» и, конечно же, библейский «Сон Иакова о лестнице».

Документальные тексты, положенные на музыку, кажутся фрагментом дурного сна - например: «Пятьдесят восьмая статья, десять лет, диагноз - эмфизема легких, рак желудка... Смерть последовала от вышеуказанных заболеваний». Артисты поют эти страшные фразы (как и всю оперу) совершенно без эмоций - с глубоким печальным равнодушием: хочется ловить (и ловишь!) смысл каждого слова. После официального языка справок кажутся поэзией монологи психбольных: «А почему сейчас Бог ни к кому не приходит?», например. Или: «Свияжская психиатрическая больница, от больного Миши Рахманова. Пишет тебе твой брат и сын Миша. Привези майку, носки, военную рубашку, сигареты, пряники, комсомольские значки. Твой брат и сын Миша»...

Режиссер Маноцков с художником Ксений Шачневой придумали использовать в своей постановке тантамарески - стенды с рисунками и отверстиями для лица. Есть тантамареска «Гроб», в который артисты «ложились» (заглядывали в тантамареску), когда пели о смертях политзаключенных. Есть «Писарь» (лицо вокалистки из этого стенда старательно выводило: «Принято больных - девяносто человек...»).

Знаменитый сюжет «Сна Иакова о лестнице» артисты разыграли в самом конце: поднимались по лестнице на высокий куб, исполняя стихиру на Успение Пресвятой Богородицы «О дивное чудо! Источник Жизни во гробе полагается...» Этот эпизод был выверен, так казалось, до секунды: в момент, когда артисты в белых одеждах оказались на высоком белом постаменте, их осветили «последние лучи заката». Это было необыкновенно красиво.

А потом, жестом прервав зрительские аплодисменты, к публике вышел Александр Маноцков. И сказал, что до «Снов Иакова...» он в очередной раз работал с режиссером Кириллом Серебренниковым (имелась в виду опера «Чаадский»), которого на днях Басманный суд Москвы отправил под домашний арест: режиссера обвиняют в хищении бюджетных денег.

«Я хочу вам сказать: я надеюсь, что правда победит, - говорил Маноцков. - И я надеюсь, что вы разберетесь, в чем правда. И я сам ручаюсь за то, что правда на нашей стороне, в этом смысле я вхожу в эту компанию. Сейчас все мои друзья по всей стране будут либо в начале, либо в конце спектакля, либо в связи со спектаклем рассказывать публике о «деле Кирилла Серебренникова»...

Маноцков стал первым на территории театрального Татарстана, кто вышел к публике и не побоялся говорить о своих арестованных коллегах.

Фото Александры СТРЫХАРЬ.