Качаловцы взяли зрителей в «белый плен»

Айсылу КАДЫРОВА
Качаловцы взяли зрителей в «белый плен»

Вчера в Качаловском театре открыли юбилейный 225-й сезон. На большой сцене впервые представили комедию Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро» в постановке Александра Славутского. Перед спектаклем режиссер поднялся на сцену и напомнил заполненному до отказа залу, что несколькими часами ранее в Казани состоялась инаугурация президента Татарстана Рустама Минниханова. То, что она пришлась на один день с премьерой качаловцев, по словам Славутского, «очень приятное совпадение».

Спектакль начался при закрытом занавесе: на авансцену вышли в ногу и синхронно сели за пюпитры спиной к зрителям музыканты в белых одеждах. Через секунду сцена под ними стала медленно опускаться: в дальнейшем все свои партии - музыкальные темы Rene Aubry - они играли уже из оркестровой ямы.

Исчезновение музыкантов из зоны видимости компенсировало открывшееся великолепие сценического пространства: из гигантских клубов белоснежного дыма выходили, медленно пританцовывая, печальные люди в диковинных одеждах. Женщины - в кринолинах и мини-кринолинах, ботфортах, с высокими перьями в сложносочиненных прическах. Мужчины - в камзолах под старину, дачных брюках и шляпах. Преобладающий цвет всех их карнавальных нарядов - белый (художник по костюмам - Рустам Исхаков).

Герои спектакля так долго исполняли свой медитативный коллективный танец, что можно было спокойно разглядеть декорации спектакля. Их придумал Александр Патраков, они тоже белого цвета - несколько параллельных рядов раздвигающихся и сдвигающихся (на манер дверей купе) панелей под легкой ажурной крышей. Под разным освещением (художник по свету - приглашенный из Санкт-Петербурга Евгений Ганзбург) этот белый цвет живет в постановке, как кажется, своей собственной жизнью: тускнеет, искрит, переливается. В какой-то момент становится очевидно: ты в «белом плену» - и из него не вырваться.

Комедия Бомарше, которая у многих ассоциируется со сверхскоростным сюжетом, искрометными шутками, виртуозными интригами и россыпью ярких ролей, в трактовке качаловцев превращается в проект особой важности - подробный, если не сказать назидательный, и долгий (три с лишним часа) показ всех умений труппы. Артисты в спектакле четко и выпукло изображают довольно широкий спектр эмоций - испуг и удивление, радость и волнение, гнев и умиление... Они поют, танцуют, декламируют стихи, жгут «потешные огни» (фейерверки).

В своих белых безупречных нарядах они похожи не на живых людей, а на аккуратные фигурки из белой бумаги. Кажется, кто-то невидимый передвигает их по сцене, как бездушных солдатиков из папье-маше. Он же и озвучивает их - крикливо и неритмично, однообразно и бездумно.

Человеком в этой игрушечной компании кажется Фигаро (Илья Славутский). Он единственный, кто говорит со сцены естественным голосом. Кто свободно двигается. Для него «Безумный день...» не повод для суеты. Все неожиданности он воспринимает с таким снисходительным интересом, будто только что вернулся с психологического тренинга «Жизнь без противоречий», например. Ничто не выводит его из равновесия всерьез и надолго - ни бестолковый Керубино, ни внезапно найденные родители, ни подлость графа Альмавивы. Не меняется он даже в присутствии своей любимой Сюзанны. И этот его ледяной покой убедительнее его же пафосного в конце спектакля монолога про любовь.

Фото Александра ГЕРАСИМОВА.