Казанский театр на Булаке продался Лукойлу

Айсылу КАДЫРОВА
Казанский театр на Булаке продался Лукойлу

Премьеру спектакля «Краснобай» сыграл вчера Молодежный театр на Булаке. Но не на своей камерной площадке - новую постановку показали на большой сцене Камаловского театра. Почетными зрителями стали первый президент Татарстана Минтимер Шаймиев и председатель совета директоров ПАО «Лукойл» и АО «Ритэк» Валерий Грайфер. Фрагмент ряда, на котором они сидели, огородили с боков, как в музее, металлическими стойками с бархатными канатиками.

«Краснобай» не пьеса, а повесть. В 1957 году ее написала мама Валерия Грайфера - Александра Сорокина-Грайфер. В ней рассказывается о полной тягот и несправедливостей, голодной жизни крестьян в русской деревне Киселевке в конце XIX века. Главный герой - Яков Сорокин - дед Валерия Грайфера. Это его односельчане еще в детстве прозвали «краснобаем»: мальчик складно говорил, был сообразительным и чрезвычайно любознательным.


Александра Яковлевна отправляла рукопись «Краснобая» в толстые литературные журналы. Но повесть не печатали. Отвечали автору: «Вы неплохо владеете писательскими навыками, но вам нужно продолжать учиться...» Об этом зрителям премьерного спектакля «Краснобай» рассказал со сцены Валерий Грайфер. Именно он и опубликовал повесть матери: книга вышла в 2000 году в московском издательстве «Интернейшнл Бизнес Гайд». Александры Яковлевны к тому времени уже не было в живых.

До начала спектакля обратился к зрителям со сцены и Минтимер Шаймиев. Шутил: «Мы, в Татарстане, такие: в какое бы время суток ни приглашали нас в театр, мы идем! Я очень люблю театр, но к пяти часам вечера еще никогда в театр не приходил. Сегодня вот впервые...»


Начавшись в пять вечера, спектакль «Краснобай» закончился в начале девятого. Почти все зрители досмотрели его до конца: в антракте театр покинули единицы — видимо, те,  кто устал ждать, когда же на сцене появится краснобай. В первом акте он не появляется: в первом рассказывается о любви девушки Анны и парня Андрея. Андрей уезжает из родной деревни на заработки, пообещав сыграть с Анной свадьбу по приезде. Но свадьбе не суждено случиться: Андрей трагически погибает. Анну, беременную будущим краснобаем, выдают замуж за налюбимого, который оказывается запойным алкоголиком...


Казанский театр на Булаке стал первым, где поставили «Краснобая». Как написано в пресс-релизе, этот спектакль - один из итогов «реализации конкурса социальных и культурных проектов ПАО «Лукойл». Иными словами: профинансировала постановку эта крупнейшая нефтяная компания.

И не поскупилась. Хотя бюджет спектакля не оглашали, было видно: немалые средства ушли на видеографику, световое оформление, статичные и выдвижные декорации, костюмы. В «Краснобае» заняты помимо актеров театра на Булаке студенты Казанского театрального училища: это довольно густонаселенный спектакль, одних только действующих лиц - пятнадцать.

При просмотре складывалось впечатление, что повесть Александры Сорокиной-Грайфер не инсценировали. Или сделали это неумело: нередко ключевые фрагменты буксующего действия зрителям приходилось не видеть, а воображать (слова автора «Краснобая» пересказывали в постановке либо сами артисты, либо «дикторский» голос из-за кулис). Но не только поэтому постановка походила на затянутую литературно-музыкальную композицию. Кстати сказать, музыки в «Краснобае» не много, а очень много. Фонограмма неизвестного автора (композитор в программке не указан) сопровождает практически каждую картину: артисты театра на Булаке так заметно боятся тишины, будто не в состоянии заполнить ее одной своей игрой. Возможно, поэтому и все свои реплики произносят «на крике» - однообразно надрывном.

Режиссер-постановщик Рустам Фаткуллин использует музыку, как хромоножка - костыль: без нее он совершенно беспомощен. Оригинальной, но не уникальной его сценическую работу делает обращение к видео: на огромном - во всю ширь сцены - экране периодически транслируются кинокадры. Это то заросшее зеленой травой, колышущееся на ветру поле. То - крупным планом - лица героев спектакля, переживающих согласно сюжету те или иные эмоции...


Напомним, первым в Казани, кто совместил в спектакле сценическое действие с кинокадрами, был москвич Виктор Герасименко - художник-постановщик балета «Дон Кихот» в театре им. Джалиля.

Нелишним будет вспомнить и о том, что Рустам Фаткуллин - один из лучших в стране мастеров пантомимы. Поэтому, наверное, неудивительно, что фрагменты с пантомимой в «Краснобае» кажутся симпатичными образцами пластической режиссуры. В сцене свадьбы, например, зрители видят, что гости сидят за длинным столом и с удовольствием пируют: аппетитно жуют, выпивают. Хотя то, что это иллюзия пира, понятно: артисты, находясь за туго натянутой скатертью, одними только движениями и мимикой мастерски изображают благодарных едоков. Остается в памяти и групповое изображение потерявшейся коровы: артисты бредут по сцене «паровозиком» и мычат...


А вообще в спектакле «Краснобай» всего чересчур, и это, пожалуй, главное впечатление от постановки. Много танцев, много музыки, много крика, много текста. Много спецэффектов: от крутящейся сцены и спускающихся с колосников декораций (рамы окон деревянного дома, бревна) до бьющей молнии на видеоэкране. Чрезмерными и даже нелепыми кажутся и доходчивые объяснения для зрителей, в умственных способностях которых постановщики явно сомневаются. К примеру, в эпизоде, когда и герои спектакля, и зрители узнают, что жених Анны, Андрей, трагически погиб, с колосников медленно спускаются четыре алые, убийственно бутафорские «дорожки» крови...

Большинство ролей в «Краснобае» - героев разного возраста - играют актеры не старше тридцати лет. Любопытно было наблюдать, как молодые артисты изображают стариков и старух. Оказалось, довольно стереотипно: трясущиеся конечности, дребезжащий голос, медленная-премедленная походка. Стариком такого же сорта оказывается и муж Анны - тот самый запойный алкоголик, который, выпив, перестает быть немощным: жестоко избивает жену до полусмерти...


По окончании спектакля на сцену в сопровождении телохранителей вновь поднялся Валерий Грайфер. Вручил артистам серебристую чеканку «Парусник» в огромной золоченой раме. Поблагодарил, поклонился им в пояс. И прочел строчки из поэмы Александра Твардовского «За далью даль»: «... За годом год, за вехой - веха, за полосою полоса... Нелегок путь. Но ветер века - он в наши дует паруса!»...

Фото Александра ГЕРАСИМОВА