Минниханову предложили создать орган, как у Путина

Марина ЮДКЕВИЧ
Фото president-sovet.ru

Сегодня в Казани проходит выездное заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте России. А накануне вечером его председатель Михаил Федотов по дороге из исправительной колонии в изолятор временного содержания ответил на вопросы «Вечерней Казани».

- Михаил Александрович, вы планировали посетить в Казани места, проблематичные с точки зрения правозащиты…

- Для начала я встречался с президентом Миннихановым.

- У него-то с правами человека проблем нет?

- Да, мы хорошо поняли друг друга. Я высказал ему мою идею создать такой же совет по развитию гражданского общества и правам человека, какой есть не только при президенте России, но и в некоторых регионах, причем именно в республиках - в Чечне, Адыгее, Хакасии... Я считаю, что они очень важны, поскольку позволяют, вовлекая общественных активистов, правозащитников, экологов, решать многие проблемы, которые реально волнуют людей. Решать в режиме диалога непосредственно с главой субъекта РФ. Конечно, желательно пригласить в такой совет и представителя правоохранительных органов…

- Как президент отреагировал на ваше предложение?

- Сказал, что оно не вызывает у него никакого отторжения, но нуждается в осмыслении и проговаривании. Очевидно, что во главе такого органа должен стоять очень уважаемый человек – человек, которого уважают все силы в обществе, в том числе политические партии. В то же время у него должен быть опыт административной работы, определенный административный ресурс - тогда этот орган будет очень полезным. Надеюсь, что моя идея будет услышана.

- Насколько я знаю, в вашей казанской программе было посещение следственного изолятора…

- В СИЗО были мои коллеги, а я – в исправительной колонии №2, это рядом с химкомбинатом. Смотрели их производственные участки, жилые помещения, поговорили с осужденными... По-моему, это очень неплохая колония на общероссийском фоне.

- Недаром ее вам показывали.

- Я взял для примера распечатку зарплаты одного осужденного, удостоверяющую, что его месячная зарплата в прошлом году доходила до 14 тыс. рублей - это очень неплохо на общем фоне! В других регионах нам приходилось бывать в колониях, где зарплата в 500, 200, даже 20 рублей в месяц… Впрочем, даже у этого же осужденного в вашей ИК-2 в какие-то месяцы зарплата составила всего 10 рублей. Конечно, это вещь недопустимая. Но надо понимать, что зарплата берется из заказов. Очень важно создавать условия, чтобы колонии могли иметь определенные преференции при получении государственного и муниципального заказов… В этой колонии мы побывали и в штрафном изоляторе, помещении камерного типа. Есть отдельные замечания, например, по освещенности камер, их проветриванию, но все их легко устранить, никаких больших недостатков мы не заметили.

А сейчас мы едем в изолятор временного содержания в полиции. Смотрю в окно - город красивый…

- Вот отношение к правозащитникам у нас не очень красивое. На словах признают реальное наличие проблем, поднимаемых, например, Казанским правозащитным центром: пытки, увечья и смерти пациентов и заключенных в колониях – но уголовные дела если и возбуждаются, то разве что после многих месяцев борьбы. А «взаимодействие» с ведомствами по поводу возмещения вреда, причиняемого людям в больницах, полиции… – только в суде.

- Я же не знаю этих деталей. Но вот таких правозащитников и нужно приглашать в совет по правам человека! Там и должны быть такие люди – неудобные, несговорчивые, болеющие за дело, ратуя за общее благо. Нужно подмечать недостатки, чтобы их исправлять.

- Трудно поверить, что такие туда попадут. Тот же КПЦ известен как организатор противодействия поборам в школах и незаконному взиманию денег за услуги «бесплатной» медицины, а его председателя внезапно выводят из состава антикоррупционного совета при президенте РТ… А героические усилия прокуратуры по включению «Агоры», не занимающейся ничем, кроме правозащиты, в число «иностранных агентов»!..

- Я вот и приехал, чтобы помочь правозащитному сообществу Татарстана решать его проблемы, найти общий язык с властями. Власть сама должна занимать правозащитную позицию, мы же все - и правозащитники, и власти - хотим, чтобы граждане были счастливы! В этом плане для меня примером является первый президент Татарстана Минтимер Шарипович Шаймиев - мой давний друг, с которым я провел здесь несколько часов, и мы расстались с чувством, что многого еще не успели сказать друг другу. Вот он как раз прекрасно понимает государственное, общенациональное значение правозащитного движения.

- Пока похоже, что у властей есть более важная задача – сделать так, чтобы правозащитные организации были вынуждены думать о собственном выживании, а не о защите прав граждан. Вот недавно «Агора» и еще 5 НКО дошли до Конституционного суда России в стремлении добиться признания, что обычай прокуратуры приходить с проверками когда угодно на сколь угодно длительный срок и парализовать работу  – не основан на законе. А этот обычай, кстати, распространяется не только на НКО, но и субъекты бизнеса…

- Прокуратура считала, что она вольна проводить проверки так, как она считает нужным. Конституционный суд решил, что это не так. И это победа не только заявителей, но и нашего Совета по правам человека: Конституционный суд попросил нас дать свое экспертное заключение и в постановлении по этому делу поддержал позицию совета. Так что мы теперь можем опираться на это постановление КС РФ, которое всеми должно выполняться.

- Вы оптимист.

- Конечно. При этом наш совет не занимается лакировкой действительности, по многим вопросам мы занимаем критическую позицию. И в конце концов, как показывает практика, позиция СПЧ бывает признана.