Нуриевский - в ожидании Владимира Васильева

Айсылу КАДЫРОВА
Нуриевский  -  в ожидании Владимира Васильева

XXIX Нуриевский фестиваль приближается к своему завершению. Вчера публике представили балет Владимира Васильева на музыку Валерия Гаврилина «Анюта», который стал одним из лучших спектаклей фестивального марафона. А в следующий вторник зрители увидят последнюю постановку этого выдающегося танцовщика и хореографа - DONA NOBIS PACEM на музыку Мессы Баха си минор. В этом спектакле на казанскую сцену выйдет и сам Владимир Васильев.

«Анюту» по рассказу Чехова «Анна на шее» Васильев поставил для своей жены и музы - великой балерины Екатерины Максимовой. Изначально это был телевизионный фильм-балет, который принимали так восторженно, что было решено перенести постановку на театральную сцену. Обычно бывает наоборот: сначала ставят спектакль в театре, а потом, в случае небывалого успеха, его экранизируют.



Максимову в роли Анюты и Васильева в партии Петра Леонтьевича видели зрители неаполитанского театра «Сан-Карло», Большого театра... В конце восьмидесятых годов прошлого века повезло и казанцам: в одном из спектаклей театра имени Джалиля танцевал этот звездный дуэт.

На спектакле XXIX Нуриевского фестиваля роль Анюты впервые в своей карьере исполняла первая солистка Большого театра России Дарья Хохлова. Именно Хохлову выбрал в 2010 году Владимир Васильев, когда решил поставить хореографическую миниатюру, посвященную памяти Екатерины Максимовой, - Рiece d'occasion на музыку соль-минорной Баллады Шопена. Он танцевал это сочинение вместе с Дарьей, которая очень похожа на Максимову...


Вряд ли ошибусь, если скажу, что сегодня самый уважаемый и самый известный в мире артист балета - Владимир Васильев. Очевидцы «живых» выступлений говорят, что его танец производил впечатление ничуть не меньшее, чем танец прославленного Нуриева. Даже Михаил Барышников, еще один гениально одаренный танцовщик, в одном из своих последних интервью признавался: «На меня оказал большее влияние Владимир Васильев, [а не Рудольф Нуриев], поскольку я его увидел раньше. В период расцвета таланта Васильева я был подростком и увидел, что это не танцующий мужчина, а что он живет внутри танца. Мужчина, который может идти по улице и вдруг затанцевать. Он был не характерным танцовщиком, не классическим, у него не те линии, но все равно – это было что-то абсолютно особенное, как ни у кого другого...»



Любопытно и воспоминание журналиста-международника Мэлора Стуруа: «Мы встретились в 1960-е в конторе легендарного импресарио Сола Юрока. Васильев упрашивал его устроить ему несколько дополнительных выступлений. Я спросил, зачем ему лишняя нагрузка. Он, смущаясь, ответил, что не хватает чеков Внешпосылторга для покупки «Волги» в «экспортном исполнении». Я пообещал помочь, а про себя подумал: «Достаточно тебе сделать один прыжок - как Нуриеву, и у тебя появится целая флотилия «мерседесов», «роллс-ройсов» и «кадиллаков». Но Васильев, хотя и умел прыгать на сцене как никто другой, в жизни попрыгунчиком не был...»