Оперный режиссер Ефим Майзель: «Я начинал в Америке даже не с нуля - с минуса»

Айсылу КАДЫРОВА
Оперный режиссер Ефим Майзель: «Я начинал в Америке даже не с нуля - с минуса»

Новой постановкой оперы Верди «Трубадур» откроется 25 сентября сезон в театре им.  Джалиля. Спектакль ставит Ефим Майзель - основатель и художественный руководитель Оперной академии Калифорнии (США), приглашенный режиссер и ассистент режиссеров нью-йоркского театра Метрополитен-оперы. «Трубадур» - его первая работа в Казани. Перед премьерой корреспондент «ВК» встретилась с режиссером.

Ефим Майзель родился в Латвии, у него два высших музыкальных образования: он окончил Рижскую консерваторию по классу скрипки и режиссерский факультет Ленинградской консерватории. Стажировался у Бориса Покровского в Московском камерном музыкальном театре...

В США Майзель эмигрировал в конце 80-х годов прошлого века. Был разносчиком бутербродов, продавцом пластинок... Контракт со знаменитой Метрополитен-оперой впервые подписал в 1999 году, до этого в течение восьми сезонов работал в Опере Сан-Франциско. В нью-йоркском театре Майзель участвовал в постановках опер «Мазепа» Чайковского, «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича, «Манон» Массне, «Игрок» Прокофьева, «Идоменей» Моцарта...

- Ефим, сегодня в вашем окружении в США много эмигрантов из бывшего СССР?

- Не очень. Я не стремлюсь специально поддерживать отношения с русскоговорящими, поскольку сейчас в основном говорю по-английски. Почти все мои знакомые - англоговорящие. Много по-русски я говорю, когда работаю в Метрополитен-опере с вокалистами из России.

- Тяжело было осваивать английский язык?

- На протяжении первых полутора лет в Америке я просыпался каждое утро в полном отчаянии: не мог вспомнить ни одного английского слова. Это было ощущение полной безнадежности. Но я оптимист по натуре. Однажды четко осознал, что продвинулся в изучении английского языка. Знаете, этот процесс продолжается до сих пор, потому что совершенствоваться можно бесконечно. Но сейчас спокойно могу переводить с одного языка на другой...

- Поставить в Казани оперу «Трубадур» - это был ваш выбор?

- Мне позвонили и конкретно пригласили ставить «Трубадура». Конечно, звонок из Казани стал для меня полной неожиданностью. Но я верю в то, что ничего случайного в нашей жизни не бывает. Дирекции театра Джалиля рассказал обо мне дирижер Ренат Салаватов, которого я знаю еще по своей прежней, советской жизни: мы познакомились в Алма-Ате в 1988 году, я ставил в театре имени Абая «Сказки Гофмана»... Я решил принять предложение дирекции казанского театра, но не сразу. Прошлой зимой впервые приехал в ваш город: посмотрел спектакли Шаляпинского фестиваля, познакомился с директором театра. И согласился.

- Вы уже ставили «Трубадура»?

- Да, несколько раз. Впервые - в 1997 году, в маленькой компании в Сан-Франциско. В 2002 году - на фестивале в Венгрии, этот спектакль артисты играли во дворе средневекового замка.. А еще у меня был случай в Метрополитен-опере, когда на генеральной репетиции, на которой присутствовали и зрители, мне пришлось экстренно заменить артиста, исполнявшего роль Манрико. Да-да, я играл на сцене за тенора, который вдруг приболел... Но пел за него другой тенор - дублер.

- Чем эта опера трудна для вас как для режиссера?

- Прозвучит нескромно, но эта опера для меня совсем нетрудна. Потому что, накопив немалое количество жизненного опыта, лучше понимаешь глубину несчастий, которые положены в основу «Трубадура». Некоторых зрителей, а также критиков смущает количество трагедий в этой опере. А мне кажется, что насыщенность трагическими событиями только усиливает интерес к сценическому произведению.

- К чему должна быть готова публика на вашем спектакле?

- У Верди есть знаменитая опера «Сила судьбы». Не менее знаменитому «Трубадуру» я бы дал название «Сила жестокости». Вспомните, история там начинается с того, что женщину сожгли заживо. В какой-то степени мне хочется, чтобы зрители спектакля прочувствовали этот ужас. И поняли, насколько это чудовищно - сжечь живого человека. Если они это прочувствуют и поймут, то, может, зададутся вопросом, который мучает и меня: почему в нашей современной жизни так много жестокости? К беззащитным животным, к инвалидам, к старикам и просто друг к другу люди порой относятся с необыкновенной жестокостью. Важно знать: жестокость порождает только жестокость, это порочный круг, из которого нет выхода.

- Вы представляете, возможно, лучший в мире оперный дом - нью-йоркскую Метрополитен-оперу.

- Это один из лучших оперных домов. Ничего единственно лучшего не существует. Я точно знаю одно: если вокалист поет на сцене Метрополитен, значит, карьера у него развивается более чем благополучно... Я приехал в Казань не представлять Метрополитен-оперу. Я приехал, чтобы поставить хороший спектакль. Я считаю, что хороших режиссеров очень мало. И нескромно считаю себя хорошим режиссером. Потому что люблю свое дело, честно работаю и с уважением отношусь к людям.

- Кого из действующих солистов оперы вы могли бы назвать вокалистами класса А?

- Из тех, что поют в Метрополитен, это Йонас Кауфман, Элина Гаранча, Ильдар Абдразаков. Это Аня Нетребко и Дмитрий Хворостовский конечно же. И Джойс Дидонато.

- А что можете сказать про Альбину Шагимуратову?

- Я никогда ее не слышал. Мы просто не пересекались. Но я знаю, что у нее высокий уровень. По-другому и быть не может - ее же приглашали в Метрополитен!

- Сколько сегодня стоит билет в Метрополитен-оперу?

- Цены разные. Несколько миллионеров пожертвовали недавно средства на приятную акцию: за два часа до начала спектакля в кассу поступают билеты, изначальная стоимость которых 200 долларов, но продают их за 25. За ними всегда выстраивается очередь... Есть билеты на стоячие места, они стоят долларов 25. Помню, я в 90-е годы покупал билеты на стоячие места на «Кольцо нибелунга» Вагнера за 12 долларов. Но это же цикл из четырех опер, так что он весь обходился мне в 48 долларов.

- Тогда для вас это было дорого?

- Очень. Я зарабатывал копейки - разносил бутерброды. Потом с двумя советскими дипломами о высшем музыкальном образовании смог устроиться только в музыкальный магазин - продавал диски в классическом отделе... Театральную карьеру в Америке начинал в компании «Опера Санта-Фе» в штате Нью-Мексико с того, что размечал мелом полы в репетиционных залах... Понимаете, у меня не было никаких нигде знакомств. Я начинал в Америке даже не с нуля - с минуса. Шесть первых лет прожил в Нью-Йорке, потом переехал в Сан-Франциско. Полз, полз и вот дополз: сейчас работаю и в Нью-Йорке - на проектах в Метрополитен-опере, и в Сан-Франциско, где основал Оперную академию Калифорнии. На проектах в Метрополитен я зарабатываю большие деньги, а на своих проектах в Сан-Франциско, на которых почти ничего не зарабатываю, их трачу. В академии я работаю с молодыми певцами со всего мира. У нас есть специальные летние программы, в рамках которых ставлю с ними учебные спектакли...

- Существует мнение, что оперные певцы - чемпионы театрального сообщества по капризам, истерикам и скандалам. По-вашему, это миф или реальность?

- Есть люди, которые совершенно искренне считают: «Для чего добиваться власти, если нельзя ею злоупотреблять?». И злоупотребляют - скандалят, закатывают истерики... Такие люди есть в любом профессиональном сообществе. Все от человека зависит - не от профессии. Я сталкивался с такими людьми в оперном мире. Ничего приятного от этого столкновения не испытал...