Прима Венского балета Людмила Коновалова: «Меня выгоняли из Московской академии хореографии за профнепригодность»

Айсылу КАДЫРОВА
Фотографии из архива Людмилы Коноваловой

Самая ожидаемая участница Нуриевского фестиваля - прима-балерина Венского государственного балета Людмила Коновалова впервые прибыла вчера в Казань. Во вторник она исполнит главную женскую партию в «Баядерке» - Никию, а на гала-концертах публика увидит ее в фрагменте из балета «Дон Кихот».

Коновалова, чьи профессиональные данные называют запредельными, больше других на Нуриевском фестивале-2015 «связана» с Нуриевым. Так, в 2010 году работать в Вену ее пригласил Мануэль Легри - один из танцовщиков, которым в свое время благоволил Нуриев. Педагогом Людмилы в новой труппе стала Бригитте Штадлер - партнерша Нуриева.

Другая партнерша легендарного Руди, итальянская балерина Карла Фраччи, устраивала Коноваловой ангажементы в Римской опере. Наконец, Майя Плисецкая - балерина, которую Нуриев ценил необычайно высоко, неоднократно говорила, что Людмиле Коноваловой суждено выступать на сценах лучших театров мира...

- Людмила, я слышала, вы не танцевали 10 месяцев?

- Да, я получила травму левого колена, его оперировали. На больничном я была 10 месяцев, снова вышла на сцену только в марте. Сейчас с коленом все хорошо, моя левая нога даже сильнее после операции стала: я успела ее здорово натренировать.

- За 10 месяцев больничного?

- Да. Больничный для травмированной балерины - это не отдых. Пока на костылях дойдешь от дома до врача, от врача до дома... А дома я, по совету педагога Бригитте Штадлер, тренировала то, что могла тренировать. Делала «князевский станок» - это весь урок классического танца, но только выполняется лежа. Мне было важно не выйти из формы.

- Люда, вы когда-нибудь комплексовали из-за своей фамилии?

- Нет, мне это даже в голову никогда не приходило. В Европе моя фамилия всем нравится: она красиво звучит, необычно... В детстве, помню, мне имя мое не нравилось. Сейчас мое имя неотделимо от фамилии.

- Вам выпала возможность работать с людьми, которые близко знали Рудольфа Нуриева. Что, исходя из их рассказов, вам нравится в нем больше всего?

- То, что он постоянно учился. Еще его огромное желание жить и танцевать несмотря ни на что. Вся его карьера - это история преодоления. Меня это поражает и вдохновляет. В Вене я танцую немало классических балетов в хореографии Нуриева, которая необыкновенно сложна. С каждым нуриевским балетом становишься лучше: поднимаешься на такой уровень, что другие - не нуриевские - балеты танцевать потом намного, намного легче. Кстати, на гала-концертах вашего фестиваля я исполню вариацию Китри из «Дон Кихота» в хореографии Рудольфа Нуриева.

- В каких пуантах вы танцуете?

- В пуантах лондонской фирмы Freed. У британских мастеров есть моя колодка... В туфлях фирмы Freed сегодня танцуют почти все балерины Парижской оперы... Пуанты мне закупает компания, в которой работаю. Пара обходится в 50 евро, а у меня, бывает, за один спектакль две пары снашиваются.

- Сценические костюмы сегодня тоже очень дорогие?

- В Вене - дико дорогие. Особенно для классических балетов в хореографии Нуриева: они богато расшиты кристаллами, жемчужинами... Пачка и диадема для одного нуриевского балета стоит больше пяти тысяч евро. Мои личные пачки немножко дешевле... В казанской «Баядерке» я будут танцевать Никию в костюмах, которые взяла на прокат в Венской опере. Но это костюмы не из нуриевской «Баядерки» - из спектакля, который поставил Владимир Малахов. Тоже очень красивые.

- Вы должны были участвовать в торжествах, посвященных 90-летию Майи Плисецкой?

- Да. В Париже и в Лондоне. Она так хотела... Майя Михайловна сыграла большую роль в моей жизни. Мы были дружны, я бывала у нее дома. Сблизились мы после конкурса в Риме, где она возглавляла жюри и дала мне первое место, это было в 2007 году. Тогда же я начала работать в Берлинском государственном балете. Потом по совету Плисецкой я перебралась в Вену. И не жалею об этом.

- Она часто давала вам советы?

- Она давала их вовремя. Помню, на гала-концерте в Париже в честь ее 85-летия я страшно разволновалась. Она это увидела, подошла ко мне за кулисами и сказала: «Не думай про публику. Танцуй для себя. Никому ничего не доказывай!». Потом взяла стул и села смотреть мой номер за кулисы. Волнение мое сразу прошло. И знаете... Так, как я тогда танцевала «черное» па-де-де из «Лебединого озера», я никогда не танцевала. Что сказала Майя Михайловна? «Вот видишь! То, что надо!»...

- Люда, бывают ли в Московской академии хореографии, где вы учились, встречи выпускников?

- Да, я даже ездила как-то на одну. Но я - та еще выпускница. Меня же выгоняли, заключив, что я профнепригодна. Потом, правда, обратно взяли. Просто я не нравилась одному педагогу, долгая эта история...

- Вы, наверное, самая знаменитая в своем выпуске?

- Не самая. Полина Семионова, ныне прима-балерина American Ballet Theatre, со мной училась. Маша Кочеткова, сейчас она прима-балерина Балета Сан-Франциско. Кристина Кретова - ведущая солистка Большого театра России... Нас с Полиной с самого начала считали бездарностями: зачислили в экспериментальный коммерческий класс. Кочеткову ее педагог исключала из своего класса. Но отчисляли из академии меня одну...

- Получается, от взаимоотношений с педагогом зависит не меньше, чем от таланта и характера?

- Взаимоотношения с педагогом - это как интим. Очень важно понимать и уважать друг друга. Вот сейчас мне с педагогом очень повезло! Мне очень интересно с Бригитте Штадлер, и я ей доверяю. Насильно меня не заставишь сделать ничего и никогда...