«Разве я мог спокойно сидеть дома, когда наши ребята гибнут на Украине?»: многодетный священник из Татарстана вернулся из зоны СВО

Евгений АКСЕНОВ
«Разве я мог спокойно сидеть дома, когда наши ребята гибнут на Украине?»: многодетный священник из Татарстана вернулся из зоны СВО

Полтора месяца провел в зоне спецоперации на Украине настоятель Никольского храма в деревне Куюки Пестречинского района 41-летний Виталий Беляев. По возвращении отец Виталий рассказал «Вечерней Казани» о буднях военного священника, о том, как икона Николая Чудотворца дважды спасла ему жизнь и как отнеслись прихожане к его «командировке».  

Иерею Виталию Беляеву не впервой бывать в горячих точках. Когда-то он и сам держал в руках оружие, служил в спецназе, потом ездил в Чечню и Сирию уже как духовный наставник наших бойцов. «Боец - воин Отечества. А священник - воин Христов и обязан находиться рядом с теми, кому требуется поддержка», - говорит батюшка, вспоминая, что в царской армии служили почти 4 тысячи священников.

В минувший четверг Виталий Беляев вернулся из «командировки» на Украину, куда ездил в составе волонтерской роты и откуда его ждали жена, семеро детей и прихожане.

- Отец Виталий, на военных священников учат или ими становятся по зову души? - спросил у батюшки корреспондент «ВК».

- Сначала становятся по зову души, а потом учатся. Ведь кроме духовного образования такому священнику нужно иметь представление о военном деле. Например, я проходил курс молодого бойца в Рязанском высшем воздушно-десантном училище. Кроме того, окончил курсы повышения квалификации в Военном университете Минобороны РФ по программе «Помощники командиров соединений и воинских частей по работе с верующими военнослужащими».

- Как вы оказались на Украине?

- Разве я мог спокойно сидеть дома, когда наши ребята, мои воспитанники, выпускники Казанского танкового училища (несколько лет Виталий Беляев работал помощником начальника училища. - «ВК»), которых я крестил и благословлял на ратный подвиг, воюют и погибают на Украине? В зону СВО я отправился добровольно в составе группы волонтеров «Единой России». Планировал пробыть там две недели, но в итоге задержался на полтора месяца, потому что востребованность военного духовенства в зоне спецоперации очень большая! Мы жили в Изюме, в задачи волонтеров входили разгрузка и раздача гуманитарной помощи, поиск пропавших местных жителей, эвакуация совместно с военнослужащими мирных граждан из зоны боевых действий… При этом за мной в Изюм постоянно приезжали военные с переднего края. Поскольку я прибыл вместе с волонтерами, они за меня отвечали и боялись отпускать на передок. Ведь и в самом городе обстановка была тяжелая - минометные обстрелы, ракетные удары… Но военные буквально умоляли отпустить меня, потому что там, на переднем крае, я был очень нужен.

- Говорят, что в окопах атеистов не бывает и страх многих заставляет прийти к вере. Это действительно так?

- Конечно, чем ближе смерть, тем ближе человек становится к Богу. Ко мне и мусульмане подходили получить благословение перед боем.

- Какие еще требы совершали на переднем крае?

- Крещение, исповедь, причастие… Просто разговаривал с молодыми солдатами, которые стали свидетелями гибели своих товарищей и нуждались в моральной поддержке.   



- Еще Наполеон говорил, что дух всегда побеждает меч и победа прежде всего зависит от морального духа армии. В Красной армии, которая воевала с фашизмом, дух поднимали комиссары и политруки, в Советской армии были замполиты. Получается, сейчас их функцию берут на себя военные священники? Кстати, много ваших коллег на фронте?

- В армии и сегодня есть замполиты, правда, теперь эта должность называется по-другому - замкомандира по работе с личным составом. А военных священников на фронте очень мало, хотя все мои друзья - боевые священники, с которыми я пересекался раньше в Чечне и Сирии, сегодня в зоне СВО. Правда, не постоянно, но периодически, наездами там бывают. Но это капля в море. К примеру, на Харьковском направлении я был единственным священнослужителем. Знаю, что вместе с первым татарстанским добровольческим батальоном «Алга» на Украину отправились хазрат и православный батюшка, который, к сожалению, погиб.

- Продолжая разговор о моральном духе… Известно, что многие военные, занятые в спецоперации на Украине, служат по контракту. Но деньги - это не то, за что люди готовы отдавать жизнь. Значит, они все-таки воюют за Родину?

- Конечно, если ты не патриот, то в зону боевых действий не поедешь, в конце концов можно просто разорвать контракт. Я бы сказал, что там сейчас представлен цвет нации, настоящие патриоты. Конечно, они воюют за Родину. Например, я познакомился с одним командиром, который до начала спецоперации работал в аппарате Дмитрия Медведева. Человек был упакован, что называется, от и до, у него были деньги, власть, положение, а он все бросил и поехал воевать. Кстати, и среди волонтеров попадались довольно неожиданные люди - директор школы, директор стадиона, приехавшие на Украину во время своих отпусков.

- Как бы ни были тяжелы военные будни, в них тоже находится место для светлых и радостных моментов. У вас были такие?

- Когда выезжал на передний край, встречал там таких прекрасных командиров, каких нам показывают в кино. Полковники, прошедшие не одну войну, всего повидавшие, но не растерявшие способности радоваться жизни, бесстрашные, уверенные, заряжающие энергией других - настоящие отцы для солдат. Невольно восхищаешься такими людьми и испытываешь удовольствие, разговаривая с ними за ужином в землянке.

- У вас с супругой семеро детей. Как жена отпустила вас в горячую точку?

- Конечно, и она, и дети очень сильно переживали, но они понимают, что это мой долг и я не могу остаться в стороне.



- Пока вы были на Украине, некоторые из ваших прихожан в Татарстане жаловались, что, мол, «такой-сякой, бросил свой приход». Как будто вы на курорт уехали...

- Кроме храма в Куюках у меня есть второй приход в селе Ташкирмень Лаишевского района. И я, конечно, никак не ожидал, что тамошние прихожане - люди верующие и как бы патриоты - так отнесутся к моему отъезду на Украину. Не поддержат, а осудят. Правда, я не сказал им, куда еду, и возложил на второго священника обязанность в мое отсутствие вести в Ташкирмени службы по субботам, а он указание проигнорировал. В итоге прихожане из Ташкирмени пожаловались в епархию, что я бросил приход. Я написал этим людям, что нахожусь в зоне боевых действий, где во мне очень нуждаются, но их такое объяснение не устроило. Зато прихожане Никольского храма в Куюках отнеслись к моему поступку с пониманием и с радостью встретили мое возвращение.

- Вы вернулись в Казань с иконой Николая Чудотворца. Брали ее с собой?

- Эту икону мне подарили в селе Богородичном Донецкой области. Я благословлял ею солдат в землянках и окопах, и она дважды спасла жизнь мне самому. В первый раз, когда мы с военными застряли на «буханке» из-за того, что проезду мешала огромная воронка посреди дороги. Пока ломали ветки, чтобы завалить ими яму, впереди разорвался снаряд, который, не будь этой заминки, точно попал бы в нашу машину. А во второй раз икона спасла меня, когда мы с местными жителями выбирались окольными путями на гражданской машине из окруженного украинскими войсками Изюма. Конечно, я привез эту икону в Казань.

- Неизвестно, сколько еще продлится СВО, собираетесь ли снова поехать на Украину?

- Не берусь загадывать, но, признаюсь, сердце зовет меня обратно.