Роман Ерыгин: «В растерзании казанского ТЮЗа я участвовать не готов»

Айсылу КАДЫРОВА
Роман Ерыгин: «В растерзании казанского ТЮЗа я участвовать не готов»

За кулисами казанского ТЮЗа разворачивается драма: часть коллектива написала письмо президенту Рустаму Минниханову, в котором благодарит его «за предоставленную возможность творческого сотрудничества с главным режиссером Туфаном Имамутдиновым». Другая часть пишет во все инстанции, пытаясь доказать, что Имамутдинов занимает не свое место. В «группе поддержки» режиссера – авторитетные актеры Нина Калаганова, Елена Ненашева, Сергей Мосейко, Михаил Меркушин, молодые Эльмира Рашитова, Алексей Зильбер, Елена Качиашвили... «Группу несогласных» возглавляет самый узнаваемый актер труппы - ведущий телеканала «Эфир» Роман Ерыгин.

Напомним: Туфана Имамутдинова назначили на пост главного режиссера казанского ТЮЗа в декабре 2014-го. Он уроженец Набережных Челнов, по окончании школы поступал в Казани на эстрадное отделение института культуры - на курс к певцу Салавату. Не поступил. Потом были неудачные попытки учиться на актера - в Москве, Елабуге... Наконец в 2006 году его приняли в РАТИ-ГИТИС на курс к Олегу Кудряшову. Говорят, сегодня в Москве чуть ли не каждый второй яркий молодой артист или режиссер - выпускник мастерской Кудряшова.

До того как возглавить ТЮЗ, Имамутдинов успел стать лауреатом фестивалей «Премьера» в Страсбурге и «Новая классика Европы» в Лодзи, ставил спектакли в Государственном театре наций в Москве, «Современнике», Московском академическом театре им. Маяковского...



Роман Ерыгин работал актером Курского театра им. Пушкина, Орловского драматического театра им. Тургенева. Его дебют в казанском ТЮЗе состоялся весной 1989 года: в спектакле «Винни-Пух и все-все-все» он сыграл Ослика. Это уже потом список его ролей пополнили Ян Сунн («Добрый человек из Сычуани» Брехта), Просперо и Антонио («Буря» Шекспира), Гильденстерн («Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Стоппарда), Яго («Отелло» Шекспира), Генри Хиггинс («Пигмалион, или История одного пари» Шоу)...

Корреспондент «Вечерней Казани» поинтересовалась у лидера «группы несогласных», с чем именно он не согласен.

- Роман, что происходит в коллективе театра?

- Коллектив расколот. Между людьми, когда-то составлявшими костяк театра - еще со времен Цейтлина (Борис Цейтлин - главный режиссер казанского ТЮЗа с 1988-го по 1994 г., – «ВК»), вбит клин. На разных баррикадах сегодня оказались даже многолетние друзья. И это страшно, потому что театр – дело коллективное. Еще недавно казанский ТЮЗ был чудом единения и братства людей. Я, когда приехал сюда в 1989 году, писал в Курск и Орел своим товарищам: «Ребята, вы никогда не работали в настоящем театре!». Теперь наоборот: я работаю в ненастоящем.

- Что вас не устраивает в работе Туфана Имамутдинова?

- Когда нам представляли главного режиссера, он сказал: «Наша задача - это освоение мирового фестивального пространства». Но как же прежняя задача ТЮЗа? А именно - обслуживание конкретного зрителя конкретного города? Ведь наш театр – единственный русский ТЮЗ в республике, и многие дети знакомятся с театром именно в нашем зале. Фестивальное пространство, проекты – все это хорошо, когда есть основной репертуар, когда ставятся спектакли, на которые идет зритель, и они долго стоят в афише. А этого у нас нет. Прошел уже почти год со дня назначения Туфана Имамутдинова. За исключением командировки главного режиссера в Париж и участия некоторых актеров в театральной лаборатории «Город АРТ-подготовка», которая проходила в Казани, никакое фестивальное пространство мы осваивать не начали. При этом за год он не поставил ни одного полноценного спектакля.

- Это единственная ваша претензия в адрес главного режиссера?

- Беда в том, что господин Имамутдинов никогда и нигде не работал главным режиссером. Он даже не работал в штате какого-либо театра очередным режиссером. Назначение его на эту должность в казанский ТЮЗ - эксперимент. Он, кстати, сам заявляет: «Каждый мой спектакль - эксперимент». Правда, подтверждений этому не так много. Поскольку на протяжении всего того времени, что он у нас главный режиссер, им поставлено только одно произведение, которое драматическим спектаклем не является. Я говорю про постановку «Война глазами детей», жанр которой он называет «спектакль-коллаж». На самом же деле это литературно-драматическая композиция - из тех, что в советское время играли студенческие агитбригады, только намного лучше играли. На нее было потрачено огромное количество денег! Минимум три спектакля можно было поставить в нашем театре за такие деньги.

- А сколько было потрачено на «Войну глазами детей»?

- Есть данные, что три миллиона рублей. Вы ведь в курсе, что в постановке были заняты еще и немецкие актеры? На вопрос, почему, господин Имамутдинов нам отвечал, что участие в «Войне...» немцев - его принципиальная позиция. И вот немцы уехали, и на их место он ввел казанских актеров. Понятно, что в этой постановке они играют за совершенно другие деньги - за свои обычные зарплаты. Я знаю: немцы за работу в Казани получили такую зарплату, какую народный артист Татарстана получает примерно за весь сезон. Они приехали, 10 дней репетировали, что тоже показательно. Вспоминается знаменитая «Буря» Бориса Цейтлина - спектакль нашего ТЮЗа, который принес Татарстану первую «Золотую маску». Два с половиной года шла работа над «Бурей»! А тут - 10 дней и готово. Кстати, материалы по спектаклю-коллажу Имамутдинова отправили экспертам «Золотой маски», их реакция на постановку пока неизвестна... Бог его знает, может, так и надо теперь работать? Ждем ответ. Минкульт РТ делает вид, что это у нас просто внутритеатральное, корпоративное недопонимание. Тогда мы обратились с письмом в комитет по культуре при Госсовете. Буквально на днях было его заседание, но нас об этом никто не уведомил, о результатах тоже ничего не сказали. Но мы ждем и очень надеемся на комиссию при Госсовете. Ее члены были на спектаклях Имамутдинова и, насколько я знаю, в восторг не пришли.



- Роман, кого вы имеете в виду, говоря «мы обратились», «мы ждем и надеемся»?

- Это представители практически всех наших театральных служб – чуть больше тридцати человек. Эти люди нашли в себе мужество сформулировать вопросы и поставить свои подписи под письмом, который мы передали в минкульт, Госсовет, аппарат президента Татарстана и лично президенту. Но это еще не все! За время работы Имамутдинова из театра уволились 15 человек, а они тоже проголосовали против него. Так что общее число несогласных – около 45 человек.

- Можете назвать их имена?

- Вряд ли целесообразно называть всех по именам, они стоят под текстами писем. Могу сказать, что среди них народные артисты, заслуженные. Актеры разных поколений… Пожалуй, самое существенное, что сделал в нашем театре господин Имамутдинов, - раскол коллектива. У нас теперь - брат на брата, условно говоря. Но вот что любопытно: стоит Имамутдинову куда-нибудь уехать из Казани, все сразу успокаиваются.

- Это правда, что вас не устраивают политические взгляды режиссера Имамутдинова? Кстати, с чего вы взяли, что они у него есть? 

- Не знаю... Есть, наверное. Просто я знаю, что театру дали грант Фонда Прохорова - человека, представляющего часть общества, разделяющую либеральные взгляды. А я их не разделяю. И таких денег даже на благое дело не взял бы.

- Вы видите выход из создавшейся ситуации?

- Выход всегда есть. Если для господина Имамутдинова так важно экспериментальное, лабораторное творчество, то пусть он этим и занимается. Но только в другой должности - второго режиссера. Эксперименты, проекты и лаборатории - это очень хорошо, это помогает труппе, но всем этим в традиционном театре занимается не главный режиссер, а второй режиссер. В нашем театре произошла подмена: человек, исповедующий направление, которое должен исповедовать режиссер очередной, находится на должности главного. Главному режиссеру нужно следить за текущим репертуаром, думать о репертуарной политике, формировать ее...

- Хотите сказать, что Имамутдинов об этом не думает?

- Судя по его поведению, ему абсолютно все равно, что идет на нашей сцене. Из текущего репертуара он не снял ни одного спектакля. А должен! Для того чтобы понять, какой спектакль соответствует или не соответствует твоему понятию о художественном уровне театра, нужно каждый из них смотреть один, два, может, даже и три раза. Нужно общаться с той частью администрации театра, которая продает билеты, чтобы выяснить, насколько интерес публики и художественный уровень конкретного спектакля совпадают или не совпадают. Вот чем надо заниматься. Но ничего этого нет. Господин Имамутдинов не снял ни одного спектакля не потому, что он уважает предыдущий репертуар, а потому, что ему все равно. Я видел его в зрительном зале не на своем спектакле один раз - на премьере новой версии «Продавца дождя». В министерстве говорят, что он все наши спектакли смотрел в видеозаписи. Но театр надо смотреть вживую!.. Главный режиссер, который смотрит в своем театре спектакли в записи, – не карикатурно ли это?

- Когда Имамутдинов еще не был главным режиссером, он поставил в ТЮЗе спектакль «Любовь людей» по пьесе Дмитрия Богославского. Говорят, успех этой постановки и определил его судьбу.

- А вы уверены, что был успех? Интересно, в чем же он заключался? Кстати, поначалу речь шла о кастинге на должность главного режиссера, ставить свои спектакли на нашей сцене должны были, кроме Туфана, еще два режиссера. Но ограничились почему-то только им. Если бы я, не приведи господи, оказался «внутри» этого спектакля, может быть, мне было бы даже интересно. Потому что актерам там приходится доставать из глубин своей психофизики все самое черное, а это, наверное, любопытно. Но как зритель я убежден: театральный спектакль должен возвышать. Пусть он протащит мою зрительскую душу через грязь, смерть, кровь, предательства и подлости, но в итоге он должен внушить мне оптимизм и надежду на спасение. Спектакль Имамутдинова не дал мне надежды...

- В вашей тюзовской судьбе какой это по счету главный режиссер?

- Сюда меня в 1989 году пригласил Борис Цейтлин. Потом был у нас не главный режиссер, а художественный руководитель - Владимир Фейгин, царство ему небесное. Потом приехал Георгий Цхвирава. После того как он покинул Казань, театр возглавил Владимир Чигишев. И вот судьба послала нам Имамутдинова... Должен сказать, я всякий раз был, мягко говоря, не очень согласен с позицией главного режиссера - каждого из перечисленных. Даже с Цейтлиным, который меня пригласил, у нас было огромное количество конфликтов. Но это были творческие конфликты! Ничего похожего на то, что происходит в театре сейчас, не было никогда. До него каждый из наших главных режиссеров был на своем месте. Это были созидатели, люди, которые создавали историю периферийного русского театра. Наверное, нам слишком везло на главных режиссеров.

- Нынешний главреж занимает вас в своих проектах?

- Это любопытная история. Один из его экспериментов выглядел так: он дал нам, актерам, задание самостоятельно репетировать определенные роли в пьесе Ивана Вырыпаева «Летние осы кусают нас даже в ноябре». Мне досталась роль Йозефа. В назначенный день господин Имамутдинов пришел посмотреть, что у нас получилось. Одному сделал замечания, другому высказал пожелания. А ко мне у него не было ни замечаний, ни пожеланий. Он сказал: «Мне нравится все, что вы сделали, как нравится почти все то, что вы делаете в других спектаклях. Но поскольку я экспериментатор, а вы против экспериментов, то я вас освобождаю от участия в этом эксперименте - буду работать с другим артистом». И слава Богу!

- Насколько плотно вы вообще сейчас заняты в репертуаре ТЮЗа?

- Не так плотно, как это было при Владимире Чигишеве, но я востребован: играю в шести спектаклях, практически через день выхожу на сцену. Хотя для меня это достаточно серьезная нагрузка. Нескромно прозвучит, но куда от этого деться, если публика приходит в кассу и спрашивает: «А Ерыгин играет?».

- Чего надеетесь добиться своими письмами вы и ваши товарищи?

- Мы пытаемся получить официальный ответ на свои обращения. Например: «Назначение Имамутдинова на должность главного режиссера - ошибка. Ребята, извините, продолжайте работать, публика вас ждет». Или: «Ребята, теперь эксперименты - главная задача казанского ТЮЗа, а господин Имамутдинов как никто подходит для реализации этой задачи». И вот когда будет официальный ответ, я уже сам решу, что делать. Или приползти к режиссеру и сказать: «Простите, господин Имамутдинов, старого дурня». Или заявить: «Господин Имамутдинов, вам отдано на растерзание театральное существо в виде казанского ТЮЗа, я участвовать в этом растерзании не готов!». Что будут делать мои товарищи, я не знаю. Я говорю за себя.

- Кого бы вы хотели видеть главным режиссером казанского ТЮЗа?

- Не моя компетенция назначать главных режиссеров. Но если помечтать, условно говоря, назову два имени: Михаил Бычков и Евгений Марчелли. Я имею в виду личностей такого масштаба. Но у Бычкова свой театр в Воронеже, у Марчелли - в Ярославле. Если продолжать мечтать, то, наверное, было бы любопытно, если бы Марк Захаров оказался руководителем нашего театра. Если бы с Борисом Цейтлиным удалось вновь поработать...

- Каким, по-вашему, будет продолжение конфликта в ТЮЗе?

- Мы будем бороться за свой театр. Пассивность Минкульта РТ провоцирует ситуацию, при которой конфликт в нашем театре вот-вот выйдет на федеральный уровень. Не хотелось бы этого делать, но уничтожение единственного в республике театра юного зрителя надо остановить.

- Не думали перейти на работу в Качаловский театр?

- Я уважаю этот театр, но планирую работать в своем. Почему я должен уходить куда-то из своего дома? Я так за эти 26 лет привык к нашему ТЮЗу, что уже давным-давно представил себе, как однажды гроб с моим телом вынесут именно отсюда. И как мои товарищи будут аплодировать мне здесь в последний раз.



Фото Александра ГЕРАСИМОВА.