Сергей ШАШУРИН:«Пошёл бы к Белому дому ещё раз»

Сергей ШАШУРИН:«Пошёл бы к Белому дому ещё раз»

Ровно пять месяцев прошло со дня ареста в московской гостинице «Узкое» известного казанского предпринимателя. Ровно пять месяцев он находится под стражей — сначала в московском «Лефортово», теперь в местном СИЗО. Не юбилей, конечно (и не дай Бог кому-нибудь таких юбилеев), но повод. Повод еще раз вспомнить о нашумевшем деле, в котором до сих пор не расставлены точки над «i».

В беседе с автором этих строк адвокат Сергея Шашурина Татьяна Тяжелкова сообщила, что следствие зашло в тупик, поскольку обвинение рушится по всем позициям. Заместитель прокурора РТ Кафиль Амиров, давший санкцию на арест Шашурина и курирующий следствие по его делу, напротив, считает практически доказанными все три обвинения: в краже «КамАЗов», в получении крупных сумм по фальшивым авизо и в покушении на жизнь следователя по особо важным делам республиканской прокуратуры В. Лукоянова. Кафиль Амиров сообщил также, что Шашурин признал себя виновным по двум первым эпизодам уголовного дела. Адвокат, впрочем, опровергла эти сведения.

Как бы то ни было, но единственная возможность пролить еще хоть каплю света на загадочное дело — это спросить мнение самого Сергея Шашурина. Что и сделал ваш корреспондент.

— Сергей   Петрович, что вы можете сказать по поводу предъявленных трех обвинений?

— Мне действительно было предъявлено обвинение в хищении «КамАЗов». И такое хищение действительно имело место. Но 400 машин, о которых идет речь, украдены не из акционерного общества «КамАЗ», а из ассоциации «Тан», президентом которой я являюсь. Уголовное дело по факту хищения возбуждено задолго до моего ареста и, что самое интересное, по моему же заявлению. Я обратился с ним в республиканские правоохранительные органы сразу же, как обнаружил пропажу. Понятное дело, украсть машины сам у себя я не мог.

Обвинение, предъявляемое мне, сотрудники прокуратуры должны предъявить своему коллеге — бывшему следователю республиканской прокуратуры Вадиму Нефедову, вызвавшемуся помочь мне навести порядок в получении «КамАЗов» для фермеров и обеспечении их сохранности. Нефедов воспользовался документами ассоциации «Тан», а также моим доверием.

У меня есть все основания полагать, что это была спланированная акция с целью дискредитации не только меня: помните, все газеты облетела информация о том, что вице-президент России Руцкой летает к шахтерам Воркуты на якобы ворованные мною средства...

А для доказательства того, что это обвинение шито белыми нитками, спросите у руководства АО «КамАЗ», есть ли у них какие-либо претензии к «Тану» и ко мне лично. Нет у них никаких претензий и быть не можег, потому что между нами сложились нормальные долгосрочные взаимовыгодные отношения.

Что касается авизо (межбанковский документ, подтверждающий факт перечисления денег), то ими расплачивался не я, а расплачивались со мной в соответствии с договорами на строительство различных объектов в разных концах страны — в основном сельскохозяйственного назначения. Все авизо прошли через расчетно-кассовый центр Центробанка России, причем не по одному разу. Я все свои обязательства по договорам выполнил. Если же сейчас оказалось, что авизо фальшивые, то, во-первых, в это сложно поверить, а во-вторых, если это и так, обвинение нужно предъявлять не мне, а тем людям, от которых они пришли, и РКЦ Центробанка, пропустившему фальшивки.

Что же касается покушения на убийство следователя Лукоянова... Я действительно хотел его вышвырнуть из кабинета вместе с адвокатом Якуниным. И сделал бы это с удовольствием, если б мне не помешали. Потому что Лукоянов не только участвовал в сговоре по хищению «КамАЗов», но и занимался фальсификацией документов уголовного дела для того, чтобы обвинить в этом меня. А адвокат Якунин активно помогал фабриковать дело. Как я к ним должен относиться?..

И просто смешно становится, когда говорят о покушении на убийство. Я был в комнате один, а их десяток, включая вооруженных охранников... Других способов выразить свой протест против произвола, кроме как набить морду, у меня не оставалось.

— Как вы считаете, за что вас задержали 26 сентября? Действительно ли вы возили продукты и солярку в Белый дом во время его осады и если «да», то почему?

— Да, я возил солярку и продукты в Белый дом. Какими способами — это отдельная история. А почему... У нас много говорят о том, что недра, земля и так далее должны принадлежать народу. Но все — начиная с Ленина и заканчивая Ельциным — выше вульгарного обмана народа не поднялись. Руцкой же был первым, кто заинтересовался моей программой превращения работяги в подлинного хозяина своей земли. Многие депутаты Верховного Совета России тоже ее поддерживали.

Я пошел в Белый дом и помогал им потому, что верю в Россию, верю в работягу, который должен гнуть спину не на Борового с Тарасовым, а вот на эту самую Россию. Через мои руки проходили миллиарды, и я запросто мог класть их в швейцарские банки. Но я строил дома, чтобы в них могли жить люди, зернотоки и овощехранилища, дороги, больницы, церкви, мечети. Я пытался связать страну производственными нитями и сделать так, чтобы предприятия сами себя обеспечивали зерном и углем, металлом и ширпотребом, а не зависели от чиновников, которые все сплошь ворюги.

Ну можем же мы жить, как люди, можем! И то, что Россия по своему потенциалу способна дать фору любой Америке, — правда. Я объездил всю страну и не по газетам знаю, какая она богатая. А нынешним властям невыгодно, чтобы каждый россиянин стал собственником этого богатства. Им выгоднее превращать нас в быдло, поскольку так нами легче управлять.

Вот поэтому и возил я солярку в Дом Советов. И поэтому меня арестовали: я стал опасным для их системы.

...А еще, когда задержали, московские следователи в «Лефортово» говорили что-то о подготовке покушения на Ельцина. Я, конечно, считаю Ельцина преступником, но тут уж ребята совсем загнули...

— Если бы подобная ситуация с Домом Советов повторилась, повели бы вы себя так же!

— Да.

— Ходят слухи, что у нынешнего министра МВД России Виктора Ерина есть к вам претензии — еще с тех пор, когда он работал в Казани...

— Есть. Но это долгая история, она тянется еще с семидесятых годов, когда я был хулиганом, а Ерин — самым худшим вариантом советского милиционера. При его непосредственном участии происходило такое, во что нормальному человеку сложно поверить. Я по некоторым причинам не мог оставаться в стороне и молчать. Не молчал и тогда, когда Ерин стал министром. Вот за это он меня и не любит.

— А есть ли причины «не любить» вас у руководства Татарстана?

— Может быть, и есть, но к здешнему руководству я отношусь уважительнее, чем к московскому. Они мне хотя и не помогали, зато не мешали. Это в наше время большой плюс.

— В камере у вас было время подумать о жизни и о себе... Каковы, на ваш взгляд, собственные достоинства и недостатки? Что хорошего и что плохого сделали вы, будучи президентом ассоциации «Тан», и что намерены сделать в первую очередь после своего освобождения!

— Я благодарен родителям за то, что они научили меня работать. Это главное. Себе же ставлю в заслугу то, что, несмотря на сложную жизнь, не стал сволочью и подлецом. Основной недостаток в том, что я слишком доверчив. От этого страдаю постоянно. Хорошее в моей работе то, что построил в свои 36 лет полторы тысячи объектов. Плохое — что так мало.

Первое, что сделаю после выхода из тюрьмы... наверное, работать буду. А что еще?

— В какую сумму вы оцениваете свое отлучечение от работы!

— Если я ее назову, то меня отсюда вообще никогда не выпустят: испугаются, что подам в суд и потребую возместить ущерб.

— Что бы вы еще хотели передать «на волю»?

— Чтоб жили по-человечески, И верили, что Россия обязательно возродится.