София Губайдулина: "Я помню голод"

Айя СУЛТАНОВА
София Губайдулина: "Я помню голод"

В Казани открылся Первый международный фестиваль современной музыки имени Софии Губайдулиной "CONCORDIA". София Асгатовна приняла приглашение главного дирижера Государственного симфонического оркестра РТ Александра Сладковского и прилетела на первый концерт фестиваля.

На концерте звучали уже известные сочинения Губайдулиной - "Und: das Fest ist im vollen Gange" для виолончели и оркестра и "In croce" для виолончели и органа. Вместе с ГСО РТ их исполнили виолончелист Давид Герингас и органист Рубин Абдуллин. Публика приняла их с почтительным вниманием, после чего устроила композитору стоячую овацию...

"Преобладание таинственного - это все более становится не только ее сутью, но и профессиональным качеством. Она - непонятное, и поэтому - явление. И притом - не имеющее аналогий", - так писал о Губайдулиной ее друг - композитор Альфред Шнитке. Причем писал тогда, когда Софию Асгатовну еще не считали "живым классиком с блистательным настоящим и страдальческим прошлым".

Говоря про "страдальческое прошлое" выдающегося композитора (ее произведения в годы СССР запрещали исполнять, в последний момент снимали из концертных программ), многие упускают тот факт, что в этом прошлом было и героическое. Например, не все знают, что в середине семидесятых, когда София Асгатовна уже жила в Москве, к ней явился представитель КГБ и расспрашивал о писателе-диссиденте Николае Бокове, а после беседы потребовал, чтобы она молчала об этом визите. Губайдулина поступила иначе. Как вспоминал потом сам Боков (кстати, второй муж Губайдулиной), "спустя время на композитора напал неизвестный в лифте ее дома, угрожал задушить. Милиция "маньяка" не нашла...".

О прошлом Губайдулина говорить не любит. Такое впечатление сложилось у меня после пресс-конференции, которую София Асгатовна дала накануне открытия казанского фестиваля CONCORDIA. Предлагаю вашему вниманию фрагменты ее монолога.

* * *
- Больше всего я ценю возможность сконцентрироваться. Всегда ее ценила. Это мне нужно как художнику - полная концентрация духа, чтобы услышать, как звучит мир, как звучу я... Так случилось, что уже в зрелом возрасте я нашла очень благоприятное для сочинительства место. Не в Москве и не в Казани - в маленькой деревне в Германии. Это очень благостно - жить в деревне, где всего две улицы, а дальше начинается поле. Там я гуляю в благородном обществе коров и лошадей. Это очень благостно для фантазии, для полной концентрации духа...
* * *
Недавно я завершила работу над произведением "Лабиринт" для двенадцати виолончелей. Это был заказ Берлинской филармонии. Я очень люблю работать на заказ: заказы не ограничивают мою свободу, но гарантируют реальность исполнения сочинения. Единственная трудность - успеть написать к обговоренному с издателем сроку. С большим трудом заставляю себя успеть, порой приходится не спать две-три ночи...
"Лабиринт" для двенадцати виолончелей уже исполнили в августе в Люцерне. Когда я сочиняла это произведение, для меня было важно войти в лабиринт своего подсознания, чтобы услышать звуки души и выйти в другое измерение. Выйти в высшее пространство. Этот выход случился, когда все двенадцать виолончелей зазвучали в унисон... А сейчас я получила заказ от амстердамского "Консертгебау" на оркестровую вещь, где будет звучать орган, но не сольно. Вот эта оркестровая вещь - она будет продолжением "Лабиринта". В ней я начну свой путь от унисона...
* * *
Вы спрашиваете меня о самых ярких впечатлениях детства и юности в Казани?.. Голод. Я помню голод. Все время был голод. За исключением, пожалуй, только одного года - 1939-го. В 1939 году вдруг появились яблоки, много было яблок, и молоко... Но, несмотря на трудности, мы с сестрой оставались в музыкальной школе, наше образование продолжалось... Духовная компонента была всегда сильнее обыденности. Несмотря на сложности, жизнь оказывалась интенсивно интеллектуальной: все мои стремления были направлены на то, чтобы овладеть музыкальным мастерством... Еще одной страстью было чтение...
* * *
Когда я жила в Казани, любила ходить в библиотеку. Помню, она находилась на улице Чернышевского... Там можно было читать книги целый день... Кроме того, мне очень дорога башня Сююмбике в Кремле. И стены Кремля, по которым во времена моей юности можно было совершать прогулки...

Для меня важно, что я - продолжение рода Губайдулиных. Психологически очень важно. Моя сестра и племянница занимаются сейчас нашей родословной... Да, я - внучка муллы. Я не знала своего деда, он умер задолго до моего рождения, но я знаю, что он был представителем прогрессивного мусульманства. У него были личные контакты с Сергеем Витте... Своего сына, моего отца, он отдал учиться в реальную школу. Ориентировал его на науку, технику... Отец не был религиозным. И наша семья не была религиозной...