"Спойте, пожалуйста, "Миллион алых роз" Пугачевой!"

Айсылу КАДЫРОВА
Фото Александра ГЕРАСИМОВА.

Русская певица Екатерина Сюрина выступает на лучших сценах мира - в Metropolitan Opera в Нью-Йорке, в Opera Garnier и Opera Bastille в Париже, в Royal Opera House в Лондоне, в Teatro alla Scala в Милане, в венской Staatsoper... Сегодня ее лирическое сопрано услышат в Казани: Сюрина исполнит партию Джильды в "Риголетто" Верди.

Еще будучи студенткой РАТИ-ГИТИС, в 1999 году Екатерина блестяще дебютировала в московской "Новой Опере" именно в партии Джильды. А заглавную роль в том "Риголетто" (совместный проект с Савонлиннским оперным фестивалем) исполнял прославленный баритон Дмитрий Хворостовский...

- Для меня партия Джильды - как первая любовь, как первый поцелуй, как первый ребенок... Это мой счастливый случай, - говорит Екатерина Сюрина. Мы беседуем в фойе отеля "Джузеппе", где остановилась певица.

- С тех пор вы наверняка исполняли роль Джильды не только в традиционных постановках "Риголетто"?

- Меня приглашали в "Риголетто" режиссера Дорис Дерри, где все герои спектакля были обезьянами, а Джильда и Риголетто - космонавтами, прилетающими на планету обезьян. Там Джильда должна была влюбиться в обезьяну... Я отказалась играть в этом спектакле.

- А Анна Нетребко согласилась.

- Да. Аня потом рассказывала мне, как тяжело было петь в костюме космонавта. Я потому и отказалась. И не смогла бы я сыграть убедительно, что влюбилась в обезьяну.

- Можно ли, не знакомясь, узнать за границей русского певца?

- Можно. Недавно приехавшего. Если певец моего возраста и старше плохо говорит по-английски, значит, он из России. По пению тоже можно узнать. В итальянском, например, репертуаре русских выдает неуверенное "о" в словах, оканчивающихся на "о".

- А вы хорошо говорите по-английски?

- Я прекрасно говорю на английском. У меня муж - американец, тенор Чарльз Кастроново. Мы не так часто, как хотелось бы, поем вместе, но если заняты в разных проектах, то каждый вечер общаемся по скайпу.

- Сейчас ваш дом в США?

- У певцов дома нет. Мы бродячие артисты... Родители мужа живут в Лос-Анджелесе, мои - в Екатеринбурге. У нас с мужем есть квартирка в Берлине (в этом городе мы познакомились и влюбились друг в друга) и дом в Калифорнии. Но жить нам приходится в отелях по всему миру, это ужасно выматывает. Мне комфортно в городах, куда я чаще всего приезжаю по работе - в Лондоне, Париже, Милане, Нью-Йорке... Я ни в коем случае не жалуюсь - просто констатирую: тяжелее стала воспринимать перелеты после рождения сына. Одинаково непросто - возить его с собой или оставлять с няней. Сейчас ему уже четыре с половиной года. В Казань я его с собой не привезла.

- Когда рожали, медики по крикам догадались, что вы оперная певица?

- Я рожала в США. Думала: буду орать, натуральные роды будут. Но мне сказали, чтобы я не строила из себя героиню, и сделали обезболивающий укол. Когда анестезия начала действовать, я сказала доктору, что хочу спеть для него. А он в Москве учился, неожиданно говорит: "Спойте, пожалуйста, "Миллион алых роз" Пугачевой!". И я ему пела Пугачеву. Как в детстве.

- Хотите, чтобы сын стал певцом?

- Ни за что! Быть певцом - значит, постоянно заниматься профессией и во многом себя ограничивать: в еде, в напитках, в поведении... Даже говорить долго нельзя! Потому что голос надо беречь. Вот сейчас я с удовольствием пошла бы в баню. От души бы попарилась и - в сугроб! Но у меня спектакль, я не могу себе этого позволить. А после спектакля в Казани сразу лечу в Вену, пою там Амину в "Сомнамбуле", потом у меня "Риголетто" в Ковент-Гардене... На четыре года вперед я ангажирована.

- Катя, голос какой современной оперной певицы вас восхищает?

- Меццо-сопрано Веселины Казаровой. Минувшим летом мы пели с ней в Мюнхене в "Капулетти и Монтекки" Беллини, я - Джульетту, а Веселина - Ромео. Ее голос меня завораживает. У меня мурашки по коже от одних только воспоминаний... Голос, красота голоса - это всегда от Бога...