Трубач Алекс Сипягин: «В Казани меня оштрафовали на 300 рублей»

Айсылу КАДЫРОВА
Трубач Алекс Сипягин: «В Казани меня оштрафовали на 300 рублей»

Со встречи с полицией началась казанская гастроль знаменитого во всем мире трубача Алекса Сипягина (Нью-Йорк). Музыканта задержали недалеко от Кремля за переход дороги в неположенном месте. И оштрафовали на 300 рублей. «Это было очень странно, - рассказал Алекс Сипягин в интервью корреспонденту «Вечерней Казани». - Полицейский стоял и смотрел, как я перехожу дорогу, которую переходить, оказывается, было нельзя. Почему-то молча и с интересом наблюдал за нарушением. В Америке полицейский бы такого не допустил, он бы обязательно начал махать руками и кричать: «Сэр, здесь переходить дорогу не положено!»

В США наш бывший соотечественник Сипягин живет уже 26 лет. Говорят, он один из немногих выходцев из России, добившихся признания на родине джаза. В Казань он прилетел по приглашению организаторов фестиваля «Джаз в усадьбе Сандецкого» вместе с саксофонистом Уиллом Винсоном и друзьями-музыкантами из Москвы.

- Алекс, вашим прадедом был известный оперный певец Леонид Собинов. Какой музыкальный фон окружал вас в детстве?

- Если вы думаете, что оперную музыку я слушал с детства, то ошибаетесь. Я вообще с миром музыки совершенно случайно соприкоснулся: в шестом классе записался в духовой оркестр при Дворце пионеров. И мне крупно повезло с педагогом, Михаилом Самиаевым: с первых минут он влюбил меня в удивительный инструмент - в трубу. Это уже потом я открыл для себя и оперу, и записи Собинова начал слушать. Джазовые музыканты все в себя впитывают.


- Помните свою первую трубу?

- Она была ужасной. Изготовили ее на ленинградском заводе, на котором кроме горнов и труб выпускали еще кастрюли и сковородки. Понимаете, труба должна быть сконструирована и сделана так же идеально, как швейцарские часы. Но это даже хорошо, что я начинал на плохой трубе. Потому что могу по-настоящему теперь оценить инструменты высокого качества.

- Сейчас вы играете на трубе, которую специалисты японской фирмы Yamaha сделали специально для вас?

- Есть такой великий трубач Уэйн Бержерон. Модель инструмента, на котором я сейчас играю, изначально делали для него. Для меня эту модель специально корректировали, на это ушло семь лет (измеряли мои руки, определяли силу пальцев, проверяли, как работают мышцы моего лица и прочее). Зато флюгельгорн на фирме Yamaha сразу делали для меня - выпустили модель Sipiagin, которую будут производить уже серийно.

- Когда вы впервые оказались за рубежом? Что это была за страна?

- В 1990 году я полетел на конкурс трубачей в Вашингтон. Это была моя первая заграница. Там же я понял, что мне обязательно нужно посмотреть на Нью-Йорк. И уже в Нью-Йорке осознал, что этот город - мое место на Земле.

- Сразу почувствовали там себя как дома?

- Нет, конечно. Первые три года норовил вернуться. Мой друг Игорь Бутман объяснял, что будет лучше, если я здесь останусь на какое-то время, чтобы научиться играть джаз по-настоящему. И я учился: играл в оркестре Гила Голдштайна, в джаз-бэнде Джорджа Грунтца, в группе Боба Мосеса, в Mingus Orchestra... Дома я себя стал чувствовать в Нью-Йорке лет через пять. А теперь даже представить себе не могу, что окажусь надолго в другом месте. Я уже не смогу жить без нью-йоркского, высочайшего  уровня энергии, музыки...


- Самый известный выходец из России, живущий теперь в США, - Михаил Барышников?

- Думаю, да. Мы множество раз виделись в ресторане «Русский самовар», нас сто раз знакомили. Но я для него ничего не значу. В Америке люди не любят навязываться на контакт, и мне, кстати, это очень нравится.

- Алекс, вы преподаете?

- Да, я профессор Нью-Йоркского университета. И куда бы я ни приехал - а я гастролирую около шести месяцев в году - я всюду даю мастер-классы. Это мне самому интересно, а еще это мое обязательство перед фирмой Yamaha (рекламирую их инструменты). Заметил, много девушек стало на трубе играть: процентов тридцать, кто приходит ко мне заниматься, - девушки. У них получается играть не лучше и не хуже трубачей-мужчин - у них принципиально другая природа звука. Более нежная.

- Где играть легче - в помещении или под открытым небом?

- Для меня принципиальной разницы нет, я всюду играю одинаково. Недавно на джазовом фестивале в Ньюпорте во время моего выступления начался страшный дождь, и я уже через две минуты промок до нитки, но играть не прекратил. Что удивительно: люди не разошлись!..

Фото Александра ГЕРАСИМОВА.