«Волчек страшно удивилась, когда узнала от меня, что Хаматова – актриса»

Айсылу КАДЫРОВА
«Волчек страшно удивилась, когда узнала от меня, что Хаматова – актриса»

В эти дни в Казани с огромным успехом проходят гастроли московского театра «Современник». Это первый визит знаменитой труппы в наш город. Среди тех, кто его организовал и непосредственно курирует, - Евгения Кузнецова, помощник художественного руководителя «Современника» по литературной части.

В середине 80-х - начале 90-х Кузнецову знала вся театральная Казань: выпускница Ленинградского института театра, музыки и кино заведовала литературной частью в Качаловском театре. Многие казанцы до сих пор не без гордости считают ее «своей», хотя она уже двадцать лет живет и работает в Москве.

- Евгения Борисовна, вас не было в Казани 20 лет. Осталось ли в вас сегодня что-то от той, казанской Евгении Кузнецовой?

- Конечно осталось. Оболочка увеличилась на изрядное количество килограммов, к сожалению. Но внутренне я мало поменялась. Опыт определенный обрела - не более того.

- Люди из казанского прошлого остались в вашей жизни?

- Часть из них в Москве. Прежде всего муж: мы познакомились в Казани... Не знаю, как вы, я записываю в телефонные контакты кого-то по имени, а кого-то по фамилии. Бывает даже, род деятельности добавляю, чтобы точно вспомнить, кто это. В моем телефоне не более десяти человек, записанных только по имени. Самые родные. Есть среди них один человек из Казани. Так что о происходящем в городе я знаю не только из соцсетей.

- Верно ли, что в Москву вы переехали благодаря Галине Борисовне Волчек?

- Нет! В 1995 году я просто уехала из Казани в Москву. Испытала острую потребность это сделать. А тут и работа подвернулась в рекламном агентстве. Буквально за месяц почувствовала там себя - по казанским, конечно, меркам - очень состоятельным человеком. Работала себе и работала, но не прошло и полугода, как мне сказали, что в «Современнике» ищут завлита и что со мной в связи с этим там хотели бы поговорить. Я пришла на собеседование абсолютно спокойная, потому что была уверена: меня не возьмут. Но все сложилось иначе. В феврале было 20 лет, как я работаю в «Современнике» под руководством Волчек, чему очень рада. Галина Борисовна - мощная личность, мощнейшая, я бы даже сказала. И мне очень нравится театр, который она исповедует. 


- До того, как стать завлитом «Современника», вы ведь были помощником Галины Волчек как депутата Госдумы?

- Это были параллельные работы, все происходило одновременно.

- Эти работы сильно отличались?

- Нет. Понимаете, в первую очередь мне пришлось доказать Галине Борисовне, что я как ее помощник представляю собой что-то, помимо умения быстро находить общий язык с разными людьми и добиваться от них того, что необходимо для дела. Завлиты разными делами занимаются. И часто от них и не ждут ничего, кроме пиара. Но у меня другой характер. Я пыталась понять тот театр, в который пришла. И быть ему полезной как театровед. Говорят, получилось.

- Что вы имеете в виду?

- Сегодняшняя афиша театра состоит в том числе и из моих репертуарных предложений. Помню, в конце 90-х я пошла в Москве на спектакль не самого на тот момент известного литовского режиссера Римаса Туминаса «Маскарад». И абсолютно ошалела! Вышла из Вахтанговского театра, где его играли, с пониманием: нужно срочно связаться с Волчек. Позвонила. Убеждала. Уговорила ее, несмотря на огромную занятость, пойти на следующий день на спектакль... Через три дня Туминас пришел в «Современник» и мы договорились с ним о постановке. Свой первый московский спектакль - «Играем... Шиллера» - Туминас (сегодня он один из самых известных в России режиссеров) поставил у нас. Разумеется, это Волчек пригласила его на постановку - я ее только подтолкнула к этому. С моей точки зрения, на то и нужны в театре завлиты, чтобы, зная, что происходит в театре как таковом, предлагать худруку лучшее.

- Взять в труппу Чулпан Хаматову тоже была ваша идея?

- Ни в коем случае. Хотя я горжусь тем, что Чулпан - наша актриса. Галина Борисовна тогда готовилась к постановке «Трех товарищей» и искала актрису на роль Пат. Она уже просмотрела больше 100 претенденток, но ни одна ее не устраивала. Ей приводили артисток, и я в том числе, - и все мимо. Как-то вечером по телевизору шла программа «Взгляд», мне звонит Галина Борисовна: «Смотришь? Видишь эту девочку, ведущую?..» Она говорила про Чулпан и страшно удивилась, когда узнала от меня, что Хаматова - актриса. Она увидела в ней свою Пат! Когда Чулпан пришла к нам, сразу был понятен художественный и человеческий масштаб ее личности. Невероятный! Про нее нельзя было сказать: «артисточка», «миленькая», «хорошенькая девочка». Только с заглавной буквы - Актриса. И добавлю еще одно слово, и тоже с заглавной буквы, - Личность. Это было очевидно уже тогда, задолго до фонда «Подари жизнь» и ее блестящей карьеры в кино.

- Кстати, карьера в кино началась в Москве и у вас. Я имею в виду фильм Кирилла Серебренникова «Юрьев день», в котором вы потрясающе сыграли «простую русскую бабу» Татьяну. Как Серебренников нашел вас?

- Кирилл из тех людей, которых нашел «Современник». Помню, я, Марина Неелова и Галина Борисовна пошли смотреть в центр драматургии его спектакль «Пластилин» по пьесе Василия Сигарева. После чего позвали Кирилла на постановку: спектакль «Сладкоголосая птица юности» в «Современнике» стал первой работой Серебренникова на большой сцене. Ну а потом Кирилл стал моим другом. Однажды ему захотелось, чтобы я сыграла в его кино. И я не могла ему отказать.

- Трудно было сниматься?

- Очень легко! Актер в кино ни за что не отвечает. Все важное решают за него режиссер, оператор, гример... Главное - выучить текст роли, а это мне нетрудно, и подчиняться режиссеру - беспрекословно. Я, конечно, поначалу трусила, но мне очень помогла исполнительница главной роли Ксения Раппопорт. Поддержала меня.

- Для роли Татьяны вам ведь пришлось перекрашивать волосы на голове в жуткий цвет «интимный сурик»?

- Да-да, я полгода, если не больше, ходила с оранжевыми волосами. И предъявляла потом шуточные претензии к продюсеру фильма, что десять процентов своего гонорара вынуждена была оставить после съемок в валютной парикмахерской, где мне вернули привычный образ. Но самое обидное знаете что? После роли Татьяны, которая не только вам понравилась, моя карьера в кино почему-то не продолжилась. А жаль, врать не буду.

- Евгения Борисовна, вы уже побывали в Качаловском театре, где, собственно, и началась ваша главная «завлитовская» карьера?


- Побывала. Александр Яковлевич Славутский провел для меня экскурсию по обновленному - после реконструкции - зданию. Знаете, я с годами стала радоваться чужим успехам. Научилась этому у Анджея Вайды, с которым общалась с утра и до ночи на протяжении двух месяцев, когда он ставил «Бесов» у нас в «Современнике». Волчек однажды сказала про него: «Щедрость таланта». Потому что он никому не завидует - искренне радуется за коллег, когда видит что-то хорошее. И вот я думала, что теперь никому и никогда уже не позавидую. Но когда в Качаловском театре я увидела новый репетиционный зал, чуть не лопнула от зависти! Шикарный зал. У нас в «Современнике» такого зала нет. И нет никакой возможности его построить.

- А возможность порадоваться чужим успехам в Казани представилась?

- Да. На улице Баумана я почти случайно встретила художника Виктора Тимофеева, своего товарища по здешней жизни. У нас дома есть несколько его работ, в том числе «Ангел», подаренный на свадьбу. И, надо сказать, опять я не ушла от Вити с пустыми руками. Выпросила «Явление Божией Матери девочке Матроне». И Тимофеев не отказал. Но радуюсь больше не картине, а тому, что Витя стал большим художником, с моей точки зрения.

Фото Юрия ФЕКЛИСТОВА.