Общественный резонанс вызвала ситуация с рекой в селе Иштеряково в Тукаевском районе. В июле люди стали выкладывать в социальных сетях ролики и рассказывать, что река Тунгуча покрылась непонятной пеной и приобрела химический запах. Посты об этом собрали десятки тысяч реакций. Местные начали жаловаться на ухудшение самочувствия. Подобное происходит не впервые. Например, в мае специалисты Минэкологии Татарстана выявили высокие уровни содержания нитритов, аммонийных соединений и органических веществ на реке. Такие примеси указывают на поступление в реку неочищенных или недостаточно очищенных промышленных и коммунально-бытовых сточных вод. Нештатной ситуацией заинтересовался даже глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин. Он затребовал доклад от местных подчиненных, взяв разбирательство под личный контроль.
Что случилось на Тунгуче?
Администрация Тукаевского района отписалась, что ЧС на реке произошло из-за атаки БПЛА на нижнекамский промышленный узел. Пожарная пена якобы попала в реку во время тушения возгорания. Как рассказали «Вечерней Казани» в пресс-службе Минэкологии республики, там обнаружили «значительные превышения предельно допустимых концентраций по ряду загрязняющих веществ».
«Собранные материалы направлены в Управление Росприроднадзора по Татарстану и Казанскую межрайонную природоохранную прокуратуру для проведения детальной проверки, установления конкретных источников загрязнения и привлечения виновных к ответственности. Результаты протоколов анализов от 11.07.2026 также направлены в Мензелинский межрайонный следственный отдел СУ СК России по республике. Конкретный источник загрязнения и виновный объект будет выяснен в ходе расследования уголовного дела», – отметили в министерстве.
От чего страдают водоемы Татарстана?
По данным Минэкологии Татарстана, в 2026 году зафиксировано снижение количества жалоб на загрязнение водных объектов. Если в 2023–2024 годах им поступало около 400 обращений, в 2025 году — 244, за 7 месяцев 2026 года — 167. Основной поток приходится на летний период.
Чаще всего жалобы связаны с самовольным занятием водного объекта или пользованием им с нарушением условий, несоблюдением требований по обеспечению свободного доступа граждан к водному объекту общего пользования и его береговой полосе, а также с поверхностным загрязнением, цветением воды и необходимостью расчистки. Случаи несанкционированного или аварийного сброса единичны — обычно это аварии на очистных сооружениях или сетях Водоканала.
Рассказали в ведомстве и о том, как они действуют после поступления жалобы: инспекторы оформляют выездное задание и проводят выездное обследование с отбором лабораторных проб. Проверяют pH, растворённый кислород, ХПК, БПК₅, взвешенные вещества, сухой остаток, аммоний-ион, нитриты, нитраты, хлориды, сульфаты, фосфаты, АПАВ, марганец, железо, хром 6+, цинк, медь, нефтепродукты, фенолы, формальдегид, метанол.
«По итогам проверок водоохранных зон в первом полугодии 2026 года вынесено 160 административных штрафов на общую сумму 745 тысяч рублей, объявлено 53 предостережения, выдано 8 предписаний и 6 расчётов вреда на сумму 6,4 миллиона рублей. Работа по принуждению к устранению нарушений ведётся совместно с правоохранительными органами», — объяснили в министерстве.
Резонансные случаи гибели рыбы, которые периодически вызывают тревогу у жителей, прокомментировал заместитель директора Института экологии Академии наук Татарстана Дмитрий Иванов. Он отметил, что «каждый случай — это свое». Чаще всего это природный механизм, отработанный не столетиями и не тысячелетиями, а миллионами лет, пояснил спикер. В жару активно размножаются сине-зелёные водоросли. Когда они отмирают, в воду выделяются токсические вещества (фенолы), а кислород расходуется на разложение огромной биомассы органики. Это и приводит к заморам.
– Сине-зелёные — это санаторы водной среды, — рассказал учёный. — Антропогенный вклад — поступление фосфора и азота со стоками, но запускает процесс температура. На Казанке так было в 2015 году — все трепетали, температура упала, и ничего не было. Паниковать не стоит: это следствие «температурных климатических качелей».
Эксперт признал, что в Татарстане водоёмов, приближённых к идеалу, в целом немного — речь идёт буквально об одной-двух реках и нескольких озёрах.
По мнению заведующей кафедрой природообустройства и водопользования Института управления, экономики и финансов КФУ Нафисы Мингазовой, экологическая ситуация на малых и средних реках Татарстана «конечно разная». Однако есть и тревожные тенденции: одни реки продолжают пересыхать, другие страдают от антропогенной нагрузки. Особенно яркий пример, по ее наблюдениям, — притоки Казанки. Причиной она называет перехват стока: многие малые реки и ручьи перегораживаются прудами, что критически уменьшает объем воды. Среди основных источников загрязнения она выделяет водозаборы для садоводств, а также коммунальные и сельскохозяйственные стоки. Но особую озабоченность у нее вызывает животноводство.
– Если на реках осуществляется выпас скота или водоплавающей птицы, это тоже всегда сказывается. Реки, которые попадают в места выпаса, становятся проблемными, — добавляет Мингазова.
Иванов выделяет три категории сбросов, над которыми ещё предстоит работать. Первый блок — очистка централизованных источников, включая промышленные и коммунальные сточные воды городов. Здесь прогресс есть, хотя не везде. Второй блок — ливневые стоки. «С ливневкой, конечно, всё посложнее. Не всегда ливневые воды в водные объекты идут с очисткой или с надлежащей очисткой», — объяснил он. Третий, наиболее трудноучитываемый блок — это диффузное загрязнение. По словам спикера, это всё, что стекает с полей: удобрения, которые вносят на сельхозземлях, соединения азота и фосфора.
Какие последствия ждут экосистему?
Говоря о последствиях для экосистем, заведующая кафедрой предупреждает о рисках антропогенной эвтрофикации, заиления и накопления токсинов в донных отложениях. Большую опасность представляют стоки молочных предприятий при неработающих очистных сооружениях — там, по словам Мингазовой, могут образовываться «мертвые зоны». Решение, по мнению Иванова, — грамотное ведение сельского хозяйства, соблюдение водоохранных зон, защитное лесоразведение и увеличение лесополос.
- Коллективный труд должен быть не только контролирующих органов, но и землепользователей, которые должны ответственно подходить к использованию своих участков, — подчеркнул эксперт.
Иванов также обратил внимание на способность экосистем к восстановлению.
- В принципе, почти любое загрязнение система готова переработать. Это вопрос времени и исходного состояния экосистемы. Начиная от микроорганизмов, высшей водной растительности — всё это постепенно перерабатывает загрязнение, — говорит собеседник «Вечерней Казани.
Мингазова считает, что «потенциально» экосистема может восстановиться, «но только частично, если прекратить загрязнять». Она ссылается на закон эволюционно-экологической необратимости, подчеркивая, что полное возвращение к исходному состоянию невозможно. Однако грамотные мероприятия по восстановлению могут помочь, если проводить их аккуратно. Ущерб становится необратимым в условиях предельно сильного загрязнения, маловодья и пересыхания. «Вместо реки потом мы можем видеть ложбину, где когда-то текла река. Таких ложбин в Татарстане немало, — констатирует Мингазова.
В случае нефтяных загрязнений экосистеме иногда нужно помочь, объясняет Иванов, внести микробные препараты или высадить водную растительность. В качестве примера он привел восстановление водоёма на улице Серова в Казани, где частично удалили растительность по техническим причинам, а затем целенаправленно восстанавливают заросли для самоочищения. В качестве успешных примеров совместной работы с исполнительными органами власти он назвал озеро Комсомольское, очистку рек Челна и Меликеевка, систему озёр Кабан, а также экологическое благоустройство Голубых озёр.
– Наука — не только ради науки, исследование — не только ради исследования, а ради того, чтобы был несомненный положительный эффект всей нашей совместной работы. Мы видим своё предназначение в том, чтобы возвращать экосистемы в исходное состояние или даже делать их лучше, чем они были после десятилетий антропогенного воздействия, — обращает внимание эксперт.
Иванов призвал системно подходить как к очистке, так и к эксплуатации водных объектов и прибрежных территорий. При этом профессор КФУ Мингазова заметила, что система мониторинга сегодня проигрывает советскому периоду. «Может быть, стоило бы вернуться к прежней системе мониторинга. В советский период было много отраслевых лабораторий, которые разрабатывали методики и четко определяли степень загрязнения. Сейчас служб и количества проб гораздо меньше», — считает ученая. Дело в том, что посты наблюдений распределены неравномерно: гидрометрических станций больше, гидрохимических — меньше, а гидробиологических, требующих высокой квалификации, и вовсе единицы.