Борис Стаценко: «Я никогда не стану похожим на Путина»

Сегодня на Шаляпинском фестивале заглавную партию в «Риголетто» Верди исполнит Борис Стаценко - солист Немецкой оперы на Рейне и приглашенный солист Большого театра России. Он играл придворного шута-горбуна Риголетто в разных театрах мира более двухсот раз, неоднократно видели его в этой роли и в Казани. Стаценко считают одним из лучших исполнителей этой партии: на спектаклях с его участием всегда аншлаг.

Накануне сегодняшнего выступления певец дал интервью «Вечерней Казани».- Борис, вы согласны, что с каждым годом в жизни немолодого уже человека все меньше событий случается впервые? - От человека зависит. В этом сезоне, например, я впервые исполнил Иоканаана в «Саломее» Рихарда Штрауса, выучил «Иродиаду» Массне. В моем репертуаре уже 88 партий, но еще двадцать, а может, и больше, я собираюсь в этой жизни выучить... В этом году в первый раз поеду на Тайвань: пригласили на постановку «Отелло» Верди. А недавно впервые был в норвежском городе Кристиансан - пел Риголетто, три спектакля прошли с аншлагом в зале на две тысячи мест. - В Казани вы поете в «Риголетто» в классической постановке Михаила Панджавидзе. Наверняка приходилось участвовать и в неклассических?- Только в неклассических и приходилось. На спектакле в Боннском театре, например, режиссер «сделал» Риголетто наркодилером. Другой режиссер, в Дюссельдорфе, придумал, что у Риголетто нет горба... Не хочу называть этих режиссеров. Знаете, меня спасает в таких случаях одно: музыка Верди. Если есть хороший дирижер, то не так уж и важно, что там напридумывал режиссер. - В прошлом году, когда вы приезжали петь Риголетто, у вас была другая прическа - каре. Сейчас вы постриглись так коротко из-за какой-то новой роли? - Да, в Deutsche Oper в Дюссельдорфе я буду петь царя Додона в «Золотом петушке» Римского-Корсакова. Спектакль ставит режиссер Дмитрий Бертман. Это он заставил меня постричься, потому что хочет сделать моего персонажа копией Владимира Путина. Додон будет Путиным, можете себе такое представить? - Не очень. А вы? - Думаете, я в первый раз в такую ситуацию попадаю? В Амстердаме недавно ставили «Набукко», так мой Набукко - он тоже как Путин выглядел. Понимаете, Путин - такая популярная на Западе личность, что каждый режиссер хочет использовать его образ в своих постановках. Не удивлюсь, что однажды и Риголетто «под Путина» играть будут. Потому что это интрига: если в рецензии напишут, что персонаж в опере похож на Путина, публика пойдет на спектакль хотя бы из любопытства.

- Когда режиссеры говорят, что ваш герой должен быть похожим на Путина, вы что-то делаете для этого, или за схожесть отвечают гримеры?- Вы еще скажите, что я путинским голосом должен петь. Не бывать этому. Я никогда не стану похожим на Путина. В музыке характер героя настолько подробно композитором прописан, что неважно, что там нафантазирует режиссер. Но знаете, главное - не спорить. Какой толк спорить с режиссером?! Хотя в «Золотом петушке» я рискнул и предложил режиссеру, чтобы Додон был похож не на Путина, а на Обаму. И не останавливаться на этом: из других персонажей этой оперы «сделать» Ангелу Меркель, Франсуа Олланда... Чтобы на сцене собралась не путинская команда, а международная. Но Бертман на это не идет. - Каждый год 9 июня вы публикуете в своем Фейсбуке фотографию, на которой занимаетесь фитнесом. Что это за день такой особенный? - Просто именно в этот день лет пять назад я начал серьезно заниматься физкультурой. И убедился потом: ежедневные тренировки помогают мне петь. - У вас, наверное, есть личный фитнес-тренер? - Минуточку. Я говорю на четырех иностранных языках, но я их выучил самостоятельно - ни одного урока не взял! Так и с фитнесом. Я самостоятельно изучил имеющуюся в Интернете информацию и примерно за шесть месяцев разработал себе систему тренировок. - На гастролях продолжаете тренировки?- Обязательно. Всегда вожу с собой эспандер. И делаю упражнения, для которых не нужны тренажеры: отжимаюсь, приседаю и стою по три минуты в планке. Это совсем нетрудно! Шагомером еще пользуюсь: за день я должен пройти 15 тысяч шагов.

- Борис, правда, что до того, как стать оперным певцом, вы работали на эстраде? - Я в восьмом классе учился, когда меня пригласили петь в вокально-инструментальном ансамбле «Белая ладья». Это было в деревне Багаряк Челябинской области. В феврале, помню, меня пригласили, летом я работал на посевной и заработал себе на гитару, а к осени научился на ней играть.- Предполагали тогда, что вас ждет блестящая певческая карьера?- Если бы я этого не предполагал, я бы не стал этому учиться. Но это позже произошло. Я решил поступать в музыкальное училище в Челябинске, когда уже работал в райкоме комсомола. Бросил политическую карьеру и сказал себе: «Я буду петь в Большом театре СССР!». Окончил училище, консерваторию. И оказался в Большом театре! Знаете, я убежден: каждый имеет то, чего он хочет.- Можно сказать, что потом вы захотели жить и работать в Германии?- Я мечтал о собственной квартире в Москве. И когда в 1993 году меня услышали на Дрезденском фестивале (я пел Роберта в «Иоланте» Чайковского) представители театра города Кемниц и сразу предложили контракт, я согласился. Для меня это была реальная возможность заработать на московскую квартиру. Заработал. И не только на московскую. - Больше времени вы проводите не в московской, а в дюссельдорфской квартире?- Знаете, я бы, наверное, и вернулся сейчас жить в Россию. Но моя жена - она категорически против. Я прекрасно помню, как трудно мы с ней тут жили в начале 90-х: однажды нам пришлось продать мои концертные туфли, чтобы купить еды... Когда в Германии она впервые вошла в продуктовый магазин, то буквально окаменела от изобилия. А потом в отеле ревела белугой целые сутки! Она не хочет возвращаться в Россию - она боится, что здесь всегда будут кризисы, неустроенность и голод... Фото Александра ГЕРАСИМОВА