«Неприкосновенности частной жизни в России не существует даже формально»

«Ранним утром, когда вся семья еще спит, раздается звонок в дверь. На вопрос «Кто там?» отвечают: «Соседи снизу, вы нас затопили». В поспешно открытую дверь врывается толпа спецназовцев в масках в сопровождении следователя, оператора государственного ТВ и приведенных заранее понятых. Полураздетого хозяина квартиры кладут носом в пол (вариант: сажают на стул, приказывая смотреть вниз) и сообщают ему о том, что он подозревается в экстремизме, а сейчас у него пройдет обыск… После долгого спора адвоката все же допускают – как раз к моменту заполнения протокола обыска…»Таким описанием типового «политически мотивированного» вторжения начинается новый доклад международной правозащитной группы Агора «Политические обыски: призрачная неприкосновенность». Правозащитники представили таблицу из 180 пунктов - это истории 600 обысков с 2016 года. Шесть примеров для этого выразительного перечня нашлись в Татарстане.В России каждое 27-е жилище подверглось обыскуПо закону, обыск в доме или квартире гражданина (кроме исключительных случаев, когда подозреваемый может скрыться или уничтожить орудия преступления) возможен только с разрешения суда. Но получить такое разрешение в России не просто, а очень просто - на это указывает представленная «Агорой» статистика. За последние десять с половиной лет российские суды удовлетворили 96,3 процента запросов на производство обыска или осмотра в жилище. Разрешение на «обследование» жилища силовиками (а это практически тот же обыск, но еще до возбуждения уголовного дела) суды давали еще чаще – в 97,9 процента случаев. В результате, подсчитали правозащитники, в среднем по стране за этот срок такому вторжению силовиков подверглось каждое 27-е жилище.И уж совсем уникальный случай - чтобы судья в России отказался санкционировать прослушку телефонных разговоров гражданина и доступ к его частной переписке: из запросов такого рода не удовлетворенными остаются лишь 1,7 процента…  Неудивительно, что при такой статистике «Агора» делает вывод: «Неприкосновенности частной жизни в России не существует даже формально».Правда, надо иметь в виду: жилище жилищу рознь. Если на особняк очередного высокопоставленного мздоимца приходился всего один обыск, то на квартиру отдельно взятого оппозиционера Алексея Навального - куда больше. То изымут у него компьютер и телефоны, то военный билет и картину самодеятельного художника, изображающую «хорошего человека» с фруктами и «плохого человека» с бутылкой…  Так что в то, что статистика госвторжений в жилища у нас такая ошеломляющая, сугубый вклад вносят особо опасные граждане.   При этом правозащитники отмечают, что обыски мест непосредственного обитания граждан - лишь часть картины госвторжений, верхушка айсберга. Ведь вторжение силовиков в офисы и прочие нежилые помещения вообще не требует  судебного разрешения. У «Агоры» есть в этом смысле собственный опыт. Например, в марте 2014-го в зал казанской гостиницы, где «Агора» проводила свою традиционную «Правовую школу» для адвокатов, вломились сотрудники Прокуратуры, Минюста и Минобрнауки РТ: получено-де по электронной почте от некоего жителя Сочи сообщение, что «в Казани на иностранные деньги обучают правозащитников»… Иностранных денег, к сожалению для участников рейда, не нашли, но зато устроили правозащитной школе шоковые каникулы…  «Эта статистика - не исчерпывающая»600 историй с начала 2016 года, приведенных в докладе, - отнюдь не исчерпывающая статистика «политических обысков» в России, заявил «Вечерней Казани» один из его авторов - аналитик «Агоры», кандидат юридических наук  Дамир Гайнутдинов: «Мы собирали эти данные по публикациям в СМИ и в соцсетях для иллюстрации методов, которые обычно используют силовики, и сознательно отказались от попытки охватить все - это невозможно: такие случаи не всегда становятся известными».Он объяснил, что в докладе учтены не только собственно обыски, но и пресловутые «обследования» (поскольку и то и другое Европейский суд по правам человека рассматривает как нарушение права на неприкосновенность частной жизни), причем проводившиеся как в жилищах граждан, так и в офисах.  Как правозащитники определяют, какое вторжение правоохранителей - политически мотивированное? «Когда есть основания полагать, что оно производится не для получения доказательств по уголовному делу, а с целью давления на человека», - формулирует Дамир Гайнутдинов: - Скажем, обыск у журналиста Павла Никулина после публикации в журнале The New Times его интервью с молодым человеком, уехавшим в Сирию для участия в «джихаде»… Вряд ли это вторжение оправдывалось необходимостью обнаружения материалов, имеющих значение для следствия по делу об «обучении в целях осуществления террористической деятельности», зато совершенно очевидно преследовалась цель предупредить, устрашить журналиста, пишущего на опасные темы, и раскрыть его источники информации.«Политическое вторжение» по-татарстанскиТатарстан в докладе «Агоры» оказался в числе регионов, давших с начала 2016 года наибольшее количество примеров того, как государство в лице силовиков, по мнению правозащитников, под видом обыска по банальному уголовному делу осуществляет «политическое вторжение». Это шесть пунктов таблицы, причем в некоторых из них речь идет сразу о многих примерах, объединенных по тематическому принципу.   В частности, сюда вошли два визита сотрудников УБЭП МВД по РТ весной 2017-го в офис казанской УК «Райдэн», увенчавшиеся изъятием всей документации и компьютеров. По объяснению правоохранителей, причиной этих вторжений стало уголовное дело о мошенничестве, которые совершила УК «Райдэн»... отсудив у УК Вахитовского района средства на капремонт. А гендиректором «Райдэна» (по чистому совпадению, как заверили в полиции) был татарстанский координатор основанной Михаилом Ходорковским «Открытой России» Илья Новиков. Последний, сопоставив эти обыски с тем, что незадолго до этого он уже отсидел пять суток под арестом за раздачу листовок с призывом к казанцам выйти на акцию «Надоел» (против продления президентства Владимира Путина), счел необходимым для собственной безопасности выехать за границу.Примечательно, что в июле 2017-го обыск по этому делу с изъятием всех обнаруженных денег был проведен уже в доме учредителя «Райдэна» - лидера татарстанского отделения ПАРНАСа Марселя Шамсутдинова. Это мероприятие в список «Агоры» не вошло, хотя прошло в лучших традициях, описанных в ее докладе. «В 7 утра вылезаю в трусах из постели - стоят четверо в звании майоров и капитанов полиции, - описывает эти события Марсель Шамсутдинов. - Звонить никому не позволили...» - Изъятые вещи и деньги - 85 тысяч рублей и 3,8 тысячи долларов - мне вернули через полгода, - рассказал он сегодня «ВК», - а обвинение никому не предъявлено до сих пор, но и дело «в отношении неустановленных лиц» не закрыто. Цель всего этого - парализовать мой бизнес, конкурирующий с аффилированным с властью монополистом - УК Вахитовского района Казани, от которого ушли к нам под управление четыре дома. Но и политическая составляющая, я считаю, в этой истории есть…   Похоже, татарстанские правоохранители сочли тот опыт операции «ранний подъем с обыском» удачным - «Агора» констатирует, что он применялся и позднее, в частности, в октябре 2017-го в отношении активиста движения «Артподготовка» (тогда же его деятельность была запрещена в РФ) Альберта Муратова. Для такого случая время подъема даже передвинули на час раньше.- Цель - сразу деморализовать, - объясняет Дамир Гайнутдинов. - Когда человек стоит перед людьми в форме в одних трусах, на него легче давить и вынудить его сказать то, от чего он в нормальном состоянии воздержался бы…В общем, на крайний случай, если уж «политическое вторжение» не принесет совсем никаких вещдоков, хозяин всегда может оказаться хотя бы «язычником» - так во времена Большого террора называли людей, репрессированных за свой длинный язык…Кстати, еще один пункт агоровского списка - как раз этого рода. Это обыск, прошедший 13 февраля этого года у жительницы Казани Ольги Зиятдиновой (Гавриленко), жаловавшейся на «принуждение» ее сына-подростка к изучению татарского языка. Это мероприятие  было проведено в рамках уголовного дела по  ч. 1 ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», возбужденного по публикации в сети «ВКонтакте» высказываний, которые следствие считает оскорбительными для татар.Правовой аналитик «Агоры» Дамир Гайнутдинов настаивает, что при расследовании уголовных дел, возбужденных по публикациям в соцсетях, обычно нет никаких оснований для проведения обысков жилища, поскольку все данные о владельце аккаунта можно получить у самой сети (не предоставляет российским властям данные пользователей разве что «Фейсбук» - ну так абсолютное большинство таких дел возбуждается по поводу публикаций во «ВКонтакте»)… А какие еще доказательства, что автором «возбуждающего» текста был именно данный гражданин, можно обнаружить в его квартире - фантики от конфет, съеденных им в процессе написания?..- Основная цель обыска в таких делах - напугать, усилить у людей самоцензуру, заставить отказаться от критики в адрес властей, - уверен Дамир Гайнутдинов. - Ключевая тема нашего доклада - в России даже формально отсутствует неприкосновенность частной жизни в целом, будь то жилище или коммуникации. Российские власти находятся в плену убеждения, что если они будут всецело контролировать жизнь граждан, то смогут предотвратить все нежелательные события, от криминальных до политических, - это не так, но пространство приватности для гражданина России все сужается и сужается.