Вот и начался новый, 2026 год! С началом каждого года принято давать себе обещания – чего мы хотим достичь в этом году. Мы в очередной раз собираемся изменить свою жизнь, хотим, чтобы вокруг была чистая природа, воздух, в ручьях журчала прозрачная вода. В последние годы – в основном благодаря телевизору – в этот список личных предпочтений прочно вошли понятия «глобальное потепление» и «сокращение углеродного следа». Мы боимся неизведанного и страшного потепления, представляем пустыню вместо лесов или степей – и вот уже это страшное словосочетание стало маркером ответственности. И мы, даже выдыхая углекислый газ из своих легких, проверяем воздух – сильно ли потеплело? Однако научная честность требует от нас неудобного, но необходимого разговора. Сегодня нам предстоит пересмотреть фундамент, на котором выстроена эта климатическая парадигма.
Первое, что необходимо сказать со всей определенностью, опираясь на новейшие данные геофизики и геохимии: диоксид углерода (CO₂) в свете открытий, касающихся радиогенного тепла (распад изотопа калия-40) и выбросов водорода из земной коры, перестал рассматриваться как доминирующий антропогенный драйвер потепления в масштабах столетий. То, что долгие годы подавалось как аксиома, на поверку оказывается лишь одним из переменных уравнения колоссальной сложности.
Автор фото: Павел Хацаюк / ИД «Вечерняя Казань»
Современный климатический дискурс страдает от опасного упрощения, которое в науке называют редукционизмом. Мы наблюдаем грандиозный, глобальный самогипноз, где сложнейшая термодинамическая система планеты сведена к единственному показателю — концентрации CO₂ в атмосфере.
Представьте себе симфонический оркестр. Климат Земли — это полифония, где звучат десятки инструментов. Здесь и вариабельность солнечной инсоляции (циклы Миланковича), и изменение альбедо поверхности, и океаническая циркуляция, переносящая гигаджоули тепла от экватора к полюсам. Однако политический мейнстрим последних десятилетий заставляет нас слушать только одну «скрипку» — про парниковые газы антропогенного происхождения. Безусловно, эта партия существует, но утверждать, что она заглушает литавры вулканизма или мощные басы тектонических процессов, — значит идти против законов физики.
Наблюдаемое потепление — эмпирический факт. Отрицать его бессмысленно. Но каузальная связь «человек — индустрия — глобальное потепление» трансформировалась из рабочей гипотезы в квазирелигиозную догму. Мы все помним, что вина человека и углекислоты в потеплении – это только гипотеза? В академической среде сложилась ситуация, когда попытка указать на иные, более мощные факторы, воспринимается не как научный поиск, а как ересь. Тем не менее давайте заглянем за кулисы этого театра.
Геодинамический фактор: забытое сердце Земли
Долгое время климатические модели рассматривали Землю как пассивное тело, лишь поглощающее и переизлучающее солнечную энергию. Это фундаментальная ошибка. Планета — активный термодинамический объект.
В недрах Земли непрерывно идут процессы ядерного распада. Изотоп калия-40, наряду с ураном и торием, генерирует колоссальные объемы радиогенного тепла. Новейшие исследования потоков нейтрино и теплового баланса коры показывают, что этот эндогенный поток энергии нестабилен и может оказывать прямое воздействие на температуру океана и атмосферы снизу, через литосферу. Представьте себе, что кто-то на Земле включает еще четверть солнышка, а потом выключает. Вот и циклы похолодания и потепления!
Автор фото: Павел Хацаюк / ИД «Вечерняя Казань»
Второй, часто игнорируемый фактор — дегазация планеты. Речь идет не только о вулканах, но и о масштабной эмиссии глубинных газов, в первую очередь водорода, через разломы земной коры. Водород, попадая в стратосферу, вступает в реакции, приводящие к образованию водяного пара — самого мощного парникового газа, эффективность которого многократно превышает влияние CO₂. Игнорирование этих эндогенных драйверов делает любые модели, построенные исключительно на учете антропогенных выбросов, статистически ничтожными на длинных временных отрезках.
Политическая экономия «Зеленого перехода»
Если научная база углеродной теории вызывает все больше вопросов, то ее экономический базис, напротив, предельно понятен и циничен. Концепция «углеродного следа» эволюционировала из экологической метрики в инструмент геополитической борьбы и рыночного протекционизма.
Представьте, что мировая экономика — это большая игра, в которой долгое время действовали относительно равные для всех правила. Развитые страны, которые первыми прошли индустриализацию, очень разбогатели, используя дешевую энергию — уголь, а затем нефть и газ. Они построили свои заводы, города и создали высокий уровень жизни. Но со временем эта игра подошла к своему логическому завершению. Они достигли пика в развитии традиционных отраслей, а их конкуренты — страны, богатые ресурсами, такие как Россия, — начали набирать силу, используя ту же модель: дешевая энергия + производство = конкурентоспособный товар.
И тогда лидеры игры решили сменить правила. Чтобы сохранить свое первенство, им понадобилось новое преимущество. Таким преимуществом стали «зеленые технологии». Как сделать, чтобы товары из стран, богатых ресурсами, стали значительно дороже? Их производство, основанное на традиционной энергетике, теперь объявляется «грязным» и облагается дополнительным налогом еще на границе. Конкурентное преимущество, которое давала дешевая энергия, оказывается нивелированным. Возникает гигантский, почти виртуальный рынок объемом в триллионы долларов. Его товар — не нефть и не зерно, а своего рода «разрешение на грех» — право выбросить в атмосферу тонну CO₂.
Таким образом, под флагом спасения планеты происходит нечто иное. Это сложный финансовый инструмент, который перераспределяет мировые капиталы. Деньги перетекают от тех, кто добывает ресурсы и производит товары, к тем, кто владеет «чистыми» технологиями, патентами на них и, что важно, самими финансовыми механизмами торговли квотами.
Получаем классический пример недобросовестной конкуренции, прикрытой моральным превосходством. Правила меняет тот, кто начал проигрывать по-старому, убеждая всех, что играет он за великое и благое дело.
Технологический тупик возобновляемых источников энергии
Нам часто рисуют красивую картину, где солнечные панели и ветряки — это идеальное и абсолютно чистое решение всех энергетических проблем. Но если посмотреть на весь их путь целиком — от того, как их создают на заводе, до того, что с ними делать, когда они состарятся, — то картина меняется. Оказывается, за этой идеальной обложкой скрывается суровая инженерная реальность: у этих «зелёных» технологий есть свои сложные проблемы и издержки, о которых не всегда говорят. Ветрогенерация и солнечные панели преподносятся как панацея, однако инженерная реальность сурова.
Во-первых, проблема стохастичности (прерывистости) генерации. Ветер и солнце не подчиняются диспетчерскому графику. Для стабилизации энергосистемы требуются либо колоссальные, экономически неподъемные мощности по аккумулированию энергии, либо содержание «горячего резерва» традиционных станций, что нивелирует экологический эффект.
Во-вторых, материалоемкость. Производство высокотехнологичных «зеленых» установок требует кратного увеличения добычи лития, кобальта, редкоземельных металлов. Этот процесс сопряжен с чудовищным локальным загрязнением почв и вод в местах добычи.
Автор фото: Павел Хацаюк / ИД «Вечерняя Казань»
В-третьих, вопрос утилизации. Композитные лопасти ветряков практически не поддаются переработке, а утилизация литийионных батарей грозит стать главной токсической проблемой середины XXI века. Мы меняем одну экологическую проблему на другую, потенциально более острую, но отложенную во времени.
Экономическая реальность уже начинает показывать, где эти «зелёные» планы дают трещины. Возьмём Германию — она была главным двигателем этого энергоперехода, но теперь вынуждена вновь включать свои угольные электростанции, чтобы хватило света. Даже мировые энергетические гиганты, такие как BP и Shell, пересматривают свои стратегии и сокращают инвестиции в «зелёные» проекты, которые оказались заведомо убыточными. Всё это доказывает простую вещь: рынок, в отличие от громких политических обещаний, не терпит неэффективности. Ему нужны работающие и выгодные решения, а не просто красивые идеи.
Возвращение к реальности: настоящая экология
Пока мировое сообщество загипнотизировано борьбой с невидимым врагом — углеродом, реальные, осязаемые экологические проблемы остаются в тени. Деградация плодородных почв, истощение водоносных горизонтов, загрязнение Мирового океана микропластиком, потеря биоразнообразия — вот вызовы, требующие немедленного реагирования.
Эти процессы происходят здесь и сейчас. Они влияют на качество жизни, здоровье наций и продовольственную безопасность. Но борьба с ними требует кропотливой, дорогостоящей работы «на земле», которая не приносит таких быстрых политических дивидендов и биржевых прибылей, как торговля квотами.
Вступая в новый год, нам стоит отказаться от навязанного чувства вины за «углеродный след». Климатическая повестка должна вернуться из сферы идеологии и маркетинга в тишину научных лабораторий и инженерных бюро.
Автор фото: Павел Хацаюк / ИД «Вечерняя Казань»
Нам нужен трезвый антропоцентризм. Человечество не в силах «отрегулировать» температуру планеты, как термостат в квартире, игнорируя мощь геологических и астрофизических процессов. Наша задача — не борьба с климатом, а адаптация к его изменениям. Нам нужны энергоэффективные технологии, лесовосстановление, очистка вод, развитие атомной энергетики как единственного стабильного источника энергии.
Музыка климатического карнавала начинает стихать, обнажая каркас суровой реальности. Пора перестать смотреть на палец, указывающий в небо, и обратить взор на саму Землю — сложную, живую, дышащую недрами систему, которую мы только начинаем по-настоящему понимать. Пусть этот год станет годом просвещенного реализма, а не «зеленых» иллюзий!