Из потока новостей мы выбрали наиболее любопытные на наш взгляд публикации. Хочется верить, что этот дайджест будет интересен и Вам.
«Новая газета» пишет, что в обвинительном заключении «цапков» отсутвуют все эпизоды деятельности банды, где участвовали сотрудники милиции и прокуратуры: "Цапки состояли в плотной отношениях с кущевской милицией с 2000 года, когда строптивого главу РОВД Павла Корниенко сменил Владимир Финько. Финько получил звучную кличку «Мерседес» - не стеснялся ездить на работу на белом мерсе, подаренном бригадой. Начальники менялись, отношения развивались. С 2005-го, цапки открыто, по выражению местных, «крышуют» РОВД: закупают для отдела мебель, компьютеры, сплитсистемы, обеспечивают горячее питание, а самых «перспективных» отправляют учиться в юридические ВУЗы… Именно плотная кооперация с правоохранительными органами делала цапков неуязвимыми. Заявления жертв не рассматривались, дела разваливались, сами менты активно участвовали в запугивании местного населения.
Не понимаю, почему нельзя было проследить - по настоящему проследить - судьбу заявлений по изнасилованным девочкам, избитым парням, по фермерам, в дома которых цапки влезали через окно. В деле по цапкам совсем-совсем нет упоминания о ректоре Северо-Кубанского гуманитарно-технологического института Галине Крошке. В 2005 она вступилась за изнасилованных девочек и ограбленных ребят, разослала письмо, подписанное 170 студентами, в краевую прокуратуру, ГУВД и СМИ - и впервые озвучила фамилию лидера банды Цапка. Из края приехала проверка, было возбуждено 11 уголовных дел на сотрудников милиции. Начальника милиции Финько перевели в Обинский район, прокурора Кваснюка - в аппарат краевой прокуратуры… Цапок остался на свободе. Через четыре месяца кущевская милиция возбудила против Крошки и еще одной сотрудницы института Натальи Сивцевой уголовное дело за торговлю липовыми дипломами. В СИЗО Галина Крошка сошла с ума. Сивцеву осудили на 8 лет. В прошлом году освободили - по состоянию здоровья. Она ослепла.
Только про одного сотрудника - точнее, сотрудницу - кущевских правоохранительных органов достоверно известно, что она привлечена к уголовной ответственности за укрывательство. Начальница детской комнаты милиции Татьяна Ремескевич, не захотевшая расследовать изнасилование 13-летней девочки Вовой Беспределом, тихо получила за это условные 1,5 года. Сейчас работает в бутике, торгует платьями. Остальные особо отличившиеся переставлены на другие места внутри системы, максимум - уволены. Видимо, уход из правоохранительных органов считается достаточным наказанием. Будем надеяться, что начальник РОВД Бурнусов (при нем цапки в открытую прибрали к рукам РОВД), возглавивший службу безопасности предприятия по производству семечек «Мартин», и начальник краевого ГУВД Кучерук, сейчас отвечающий за безопасность бюджетного Крайинвестбанка, периодически обливаются слезами. Впрочем, несколько уволенных уже восстановились: например, начальник краевого центра по противодействию экстремизму Александр Богданов успешно доказал в суде, что деятельность цапков носила «неэкстремистский характер», а значит, лично он тут ни при чем.
Сотрудники Краснодарского СК жаловались, что краевая прокуратура сразу после убийства приехала в станицу с проверкой и «зачищала хвосты», в частности - изымала из кущевского РОВД и краевого УВД документы. С краевой прокуратурой цапки тоже находились в несколько «родственных отношениях»: начальником юридического отдела цапковской фирмы «Артекс-Агро» до последнего времени служила жена старшего помощника прокурора Краснодарского края по собственной безопасности Дмитрия Федорова. «Новая газета» располагает частью материалов о характере этих отношений - например, «прослушками», на которых Сергей Цапок неформально общается с сотрудником краевой прокуратуры Дмитрием Александровичем (предположительно - тот самый Федоров) по поводу «ленинградского дела» (жалобы фермеров Ленинградского района, натерпевшихся от цапков). Если верить оперативной справке, также находящейся в распоряжении «Новой», Цапок ему же заносит за закрытие уголовного дела по избиению Цапком капитана милиции Налбандяна. Есть сведения, что краевой прокурор Коржинек лично закрывал дела по конфликту цапков и ментовских. После публикации в «Новой» (№ 140 от 13 декабря 2010 г.) многие ждали, что Коржинека снимут, но этого не произошло - вроде как за прокурора заступился сам Чайка, который тогда «был в фаворе». Чистка в прокурорских рядах закончилась увольнением кущевского прокурора Андрея Танчика, назначенного в станицу за 4 месяца до убийства в доме Аметовых и, по словам подчиненных, толком так не запомнившего дорогу на работу."«Московские новости» рассказывают о том, что педагог, заявившая о подготовке фальсификаций на выборах в Госудуму, потеряла работу, но выиграла суд: "Городской суд Санкт-Петербурга отказался признать виновной учительницу Татьяну Иванову, рассказавшую прессе о попытках фальсификаций на выборах в Госдуму. Учительница обвинила конкретных сотрудников РОНО, в том числе Наталью Назарову.
В ответ чиновница через суд потребовала выплатить ей моральную компенсацию в размере 100 тысяч рублей и проиграла суд. В интервью «Московским новостям» Татьяна Иванова рассказала о жизни без школы, отсутствии страха, предательстве коллег и поддержке учеников.
— Как прошли эти месяцы судов, чем вы занимались, и что говорили вам ваши бывшие ученики?
— Это были бесконечные встречи, разговоры с журналистами и другими людьми. Я не теряла связи со своими учениками, они поддерживали меня всё это время, мы вместе праздновали их последний звонок. Я же их пять лет воспитывала, была их классным руководителем! Пятый год чуть-чуть не доработала.
— А чем вы занимаетесь сейчас?
— Я сейчас на пенсии. После того, как я ушла, вы же понимаете, дорога в образование мне была закрыта. Ни в одну школу Васильевского острова меня бы не взяли. Мне этого никто не говорил, но я понимала, что по-другому и быть просто не может. Я сейчас живу совершенно другой жизнью, не менее интересной. И моя семья категорически против того, чтобы я возвращалась к работе: они наконец обрели маму и бабушку. В нашем центре образования уроки начинались в 9 утра, а последний звонок был в 20.35. И я никогда не уходила раньше.
— Как вы думаете, ваш поступок помог что-то изменить в ситуации с выборами?
— От фальсификаций всё равно никуда не деться. Но бесследно ничего не проходит. Люди мне говорили: «Только не отступайте». А чего бояться? Вот я стою, Иванова, мне 54 года. Никто со мной ничего не сделал. Я прошла девять месяцев судов, восемь заседаний. Конечно, я переживала, и, наверное, это отразилось на моём здоровье. Но я осталась честна перед самой собой. Может, и ещё у кого-то появится мысль, что можно жить по-другому, можно научиться говорить нет, в конце концов. Кто-то боялся потерять место, и я не могу судить этих людей. Хотя, по уму, окажись тогда со мной рядом все председатели [УИКов], которые подвергались такому же давлению, и мои коллеги, - всё давно бы закончилось в нашу пользу, и длилось бы не девять месяцев, а меньше. Но только один человек пошёл в свидетели, это был председатель участка № 100, хотя когда началась избирательная кампания, все говорили: «Безобразие, да мы в суд придём…» И никто не пришёл: у одной спина заболела, другая в санатории - все испугались. Люди, которые занимались фальсификациями, приходят в школу и не стыдятся становиться у доски. Хотя чему они могут научить детей? Раб может вырастить только раба, трус - труса, подлец - подлеца.
— А если бы вы могли остаться в своей школе, вы остались бы?
— Конечно, осталась бы. Я ушла, потому что понимала: если я буду говорить, мне просто не дадут работать. Будут давить на директора, на нас, будут проверки. И тогда я решила: я уйду, и тогда никто не сможет на меня влиять. И мне рот не закрыли.
— А что вы думаете о решении суда? Многие говорят, что оно одновременно оправдывает и вас, и Наталью Назарову.
— Если честно, мне не хочется возвращаться ко всему этому: я обожглась на молоке и теперь дую на воду, не хочу, чтобы мои слова ещё кто-то истолковал против меня. Я не давала оценку действиям сотрудников РОНО, я просто рассказала, как всё было, и назвала четыре фамилии, ведь если говорить о фальсификациях, то надо говорить публично и называть конкретных людей. А госпожа Назарова сочла, что пострадала её деловая репутация. Этот судебный процесс задумывался как показательный: «Иванова рот открыла – Ивановой рот закрыли». С меня требовали взыскать сто тысяч рублей, зная, что моя пенсия – десять тысяч. Никто не ожидал такой поддержки в мой адрес. После того, как я ушла, мои дети (ученики - примечание «МН».) говорили мне: «Мы идём по школе, а на лбу у нас бегущая строка: «Мы всех презираем». Они же прекрасно знали, кто меня поддержал, и на свой выпускной они не пригласили ни одного учителя, ни завуча, ни директора, только меня. Я была очень удивлена. Как на это отреагировали в школе, не знаю: со мной никто не общается.
— А вы участвуете в политической жизни, ходите на митинги?
— Нет, я далека от политики. Я просто не могла поступить по-другому, я так воспитана. За три дня до выборов я сказала, что никогда не занималась фальсификациями и не буду этого делать, а мне сказали: «Ну, значит, неправильно ты жизнь прожила». Но я не собираюсь меняться."«Свободная пресса» пишет о законопроекте «Единой России», предлагающем существенно повысить заработки и поощрения прокурорам: "Авторы документа, разработанного под руководством председателя Комитета по безопасности и противодействию коррупции ГД Ирины Яровой, поясняют, что в последнее время в стране «осуществляется комплекс мер» по повышению уровня оплаты труда сотрудников «реализующих правоохранительные функции». Но прокурорские «под комплекс» не попали. Поэтому их зарплаты необходимо довести «до уже достигнутого уровня материального обеспечения государственных служащих».
Средняя зарплата работников прокуратуры низового звена в 2013 году, в случае принятия проекта, вырастет с нынешних 40 000 - 45 000 рублей в месяц до 70 000 - 90 000. Доход руководства повысится с 70 000 - 100 000 рублей до 150 000 - 300 000. Зарплата генпрокурора Юрия Чайки за прошлый год составила, согласно сведениям, опубликованным на сайте возглавляемого им ведомства, 5 миллионов 643 тысячи рублей. Следовательно, в будущем году он заработает не менее 13 миллионов. Кроме того, для Чайки предусмотрено денежное вознаграждение, размер которого станет определять президент страны.
Также в проекте указано, что ежемесячные денежные доплаты положены и остальным работникам Генеральной прокуратуры. Они будут формироваться в зависимости от чина и выслуги лет.
Предлагают «единороссы» и увеличение пенсий бывших работников этой отрасли (в бюджет заложат 568 миллионов рублей). Расходы федеральной казны на повышение денежного содержания прокурорских работников возрастут в 2013 году на 3 миллиарда 680 миллионов рублей и составят 7 миллиардов 185 миллионов.
Федеральный судья в отставке, профессор кафедры правовых дисциплин МГУ имени М.В. Ломоносова Сергей Пашин говорит, что у прокуратуры абсолютно отсутствует необходимость заботиться о населении: «Прокуроры во многих развитых странах избираются, а у нас назначаются. Как любая российская бюрократическая структура, прокуратура огромное количество обращений граждан не рассматривает, отвечает отписками. Для проведения проверки по ним нужны затраты, ссоры с местным руководством. Правда, по некоторым заявлениям она все же проводит проверку, дабы хоть чем-то оправдывать свое существование. Иногда принимает решения по заявлениям. Ей нужно отчитаться количеством представлений, вынесенных в защиту прав граждан. Она набирает это количество. Везет тем заявителям, чьи письма попали туда. Остальные получают сухие ответы с отказами».
«СП»: - По каким причинам прокуроры нередко спасают убийц?
- Случается, доказательств для обвинения недостаточно. В этих ситуациях прокурор обязан либо отказаться от обвинения, либо попросить о смягчении наказания. Он всегда по таким поводам советуется с руководством. Как начальство скажет, так он и поступит.
«СП»: - А если начальство скажет, что такому-то, независимо от наличия доказательств, нужно смягчить наказание?
- Он попросит о смягчении.
«СП»: - Неформальные отношения между прокурорами и судьями существуют?
- Да. Особенно этот вид коррупции характерен для провинции. Там представители прокурорской и судебной отраслей составляют тандемы. Судьи не хотят конфликтовать с прокурорами – иначе их решения станут обжаловаться и в некоторых случаях отменяться. Здесь коррупционная составляющая – не деньги, а бюрократические связи. Рядовые граждане остаются совершенно незащищенными, их интересы ни во что не ставятся. Действует жестокий механизм, перемалывающий их.
«СП»: - Станет ли прокуратура после повышения заработков милосерднее к гражданам, уменьшится ли в ней размер коррупции?
- Этого не произойдет. Действует налаженная система, никак не связанная с уровнем заработков. Сколько ни повышай – кардинально она не изменится. По-прежнему будет пренебрегать людьми и брать взятки."«Форбс» пишет, что если общество готово содержать 1,2 млн охранников, то с этим обществом что-то не так: "Они повсюду. В подъездах и на проходных, в школах и детских садах, на стройках и на стоянках. У них простые русские лица, они сливаются с пейзажем: люди в темных рубашках с галстуком или, по сезону, в куртках на синтепоне, на которых написано вязью какое-нибудь древнее слово: «Витязь», «Град», «Кольчуга», «Русь». Они лузгают семечки или курят у входа, балагурят с шоферами и курьерами или, сидя за конторкой на вахте, старательно переписывают ваши паспортные данные в засаленные гроссбухи. Есть и другой типаж, обитающий в офисных и торговых помещениях: плохо скроенный черный костюм, бритый затылок, каменное лицо, наушник с проводком в прижатом боксерском ухе. И наконец, бывают перекачанные амбалы в бронежилетах, которые вываливают с калашниковыми из гелендвагенов сопровождения и немедленно встают враскорячку возле хозяйского лимузина, с локтями на автомате, всем своим видом излучая презрение к окружающим людям и обстоятельствам… Я говорю об охранниках.
За последние 20 лет охранник стал неотъемлемой частью российского ландшафта, его дежурным статистом: праздные мужчины в расцвете сил, которые не сеют и не пашут, а лишь прикрывают своими телами пустоту, оставленную растворившейся в рыночной стихии милицией. Имя им легион: по оценкам Вадима Волкова из Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, в рядах охранных структур в России насчитывается 1,2 млн человек, что сопоставимо с численностью самой полиции или Вооруженных сил. Рынок частных охранных услуг оценивают в $7 млрд, причем занятость в этом секторе опережает рост рынка труда в 5-7 раз: доля охранников среди трудоспособного мужского населения составляет почти 4%. Наши расходы на оплату безопасности одни из самых высоких в Европе: выше нас только Косово и Украина.
Охранник стал новым культурным героем, сродни хрестоматийному Милицанеру из стихов Дмитрия Александровича Пригова. Но приговский Милицанер, строгий и неподкупный, был воплощением советского Космоса, высшего порядка. А нынешний охранник, томящийся от безделья, - это воплощение русского хаоса, энтропии постсоветского пространства. Парадокс ситуации в том, что охранники не сильно повышают безопасность среды: аптечный палач Виноградов без проблем пронес оружие в офис мимо поста охраны, а меры безопасности в московском метро и аэропортах не предотвратили крупных терактов последних лет. Охранники у нас выполняют скорее ритуальную функцию: это символ престижа и иллюзия комфорта. И в то же время это услуга, от которой трудно отказаться: если у других она есть, то тот, у кого ее нет, попадает в группу риска. По словам Волкова, это создает эффект «пассивного рэкета»: никто охранные услуги не навязывает, но отказаться от них трудно. Суммарные потери для ВВП от этого «охранного налога» на экономику сложно посчитать - так же, как и потери для общества от атмосферы угрюмого недоверия и постоянного слежения.
Наше государство похоже на такого же безразличного охранника, лениво покуривающего у входа. Качество безопасности, которую оно нам предоставляет, крайне низкое. Это касается как внутренней безопасности (Россия остается одной из самых криминальных стран мира, занимая 5-е место по числу зарегистрированных преступлений и 14-е место по числу убийств), так и внешней (вспомнить хотя бы печальные итоги пятилетки Сердюкова, от проваленной военной реформы до разворованного ГЛОНАССа). Подобно раскормленным охранникам в джипе, наша армия и полиция выполняют условные ритуалы безопасности - катают в праздники по улицам стратегическую ракету, гоняют на раскрашенных иномарках с мигалками, которые никак не укрепляют реальную безопасность граждан и общества.
При этом, однако, аппетиты этого охранника растут: с 2011 по 2015 год расходы федерального бюджета на национальную оборону увеличатся на 53% и на правоохранительные органы на 34% (в то время как на образование сократятся на 16%, на культуру на 28% и на здравоохранение на 38%). Наш ЧОП отбился от рук, превратившись во франшизу по освоению госбюджета, преследуя свои корпоративные, коммерческие или коррупционные интересы, а не общественное благо."