Выдавливание или "утечка мозгов" на Запад?

Наука и жизнь Уволили за... прогул доктора биологических наук, профессора, заведующую лабораторией Казанского института биохимии и биоф ...

Уволили за... прогул доктора биологических наук, профессора, заведующую лабораторией Казанского института биохимии и биофизики Российской Академии наук Веру Лозовую. Если это не сенсация, то, по меньшей мере, скандал. Дело в том, что еще в мае Лозовая претендовала на должность директора института. На выборах за ее кандидатуру проголосовала половина коллектива. Приказ об увольнении Лозовой по статье Трудового кодекса подписал ее счастливый соперник. Чтобы узнать из первых уст, что же произошло, позвонил в Штаты, куда уехала Лозовая. Трубку взял ее муж Борис. Веры Владимировны дома не было, и он терпеливо и обстоятельно ответил на все вопросы. Надо сказать, что доктор физико-математических наук Борис Одинцов - один из тех, о ком вспоминают, когда речь заходит об "утечке мозгов" из страны. Хотя случай этот нестандартный - он и его жена работают и в США, и в России. - Считаю приказ об увольнении Веры за самовольный отъезд в Америку по прогульной статье - полной дурью, вернее, самодурством, - сказал Борис Михайлович. - Это откровенное преследование ее за конструктивную критику в адрес дирекции института, которую она высказала в своем выступлении на заседании отделения РАН в Москве в качестве одного из двух претендентов на должность директора. - И все-таки, что это за "прогул"? - На протяжении более 10 лет регулярные (2 - 3 раза ежегодно) Верины командировки в университет Иллинойса не вызывали возражений дирекции КИББ. Эти командировки всегда признавались руководством института очень полезными и эффективными. Именно благодаря такому международному сотрудничеству лаборатория, которой руководила жена, сохранила высокий уровень исследований в трудное для науки время, поддерживает материальную базу (дорогостоящие приборы, реактивы и т.д.), многие сотрудники прошли стажировку в США и в Европе. При этом сам институт никогда не нес никаких материальных расходов на эти командировки - все немалые расходы на поездки в США мы оплачивали в большинстве случаев из своих личных средств. Зарплату в КИББ во время командировок Вера, конечно же, не получала. Но на этот раз в оформлении очередной командировки ей отказали. Предлогом для отказа стало то, что в институте произошла смена директора, предстоит реорганизация института и заведующая лабораторией Лозовая нужна в Казани. Это была совершенно надуманная причина отказа, так как реорганизация предстояла только осенью -летом все ученые находятся в отпусках. Тогда Вера написала заявление о переводе ее с должности завлаба на должность ведущего научного сотрудника. И просьба была с легкостью удовлетворена. Однако и в должности в.н.с. ей в командировке было отказано. Надо сказать, что крайняя необходимость и срочность ее отъезда в США в конце мая диктовались рядом объективных обстоятельств. Это, прежде всего, сезонность и плановость уникальных исследовательских работ, которые совместно осуществляют уже более 10 лет КИББ и университет Иллинойса. Отсутствие Лозовой как организатора и непосредственного исполнителя проекта нанесло бы ущерб дорогостоящим исследованиям, в которых принимают участие несколько лабораторий США и КИББ. Причем эти совместные исследования проводятся в соответствии с планами работ, утвержденными ученым советом самого КИББ на период вплоть до 2005 года. - Как получается, что такие активные, нацеленные на успех, много и творчески работающие ученые, как вы, оказываются невостребованными, причем в самое трудное для отечественной науки время? - Конец восьмидесятых оказался началом больших перемен в моей профессиональной жизни. Главным ученым секретарем президиума Казанского научного центра АН СССР я работал уже с 1982 года. И, конечно, скучал по науке. Когда в 89-м году в Казань приехал лауреат Ленинской премии Кев Минулинович Салихов, потенциальный новый директор физтеха, я в числе других членов президиума активно поддержал его кандидатуру, тем более что мои научные интересы лежали как раз в русле тех проблем, какими он занимался. Новый директор пригласил меня на должность ведущего научного сотрудника и сразу дал мне три серьезных поручения: помочь в создании международного научного журнала, организовать спецсовет по защите диссертаций и создать новую лабораторию. В 90-м году вышел первый номер журнала "Applied Magnetic Resonance" на английском языке. Помню, мы с Салиховым стояли с бокалами шампанского в руках, смотрели на еще горячий в буквальном смысле первый номер журнала в оранжевой обложке, и он, едва не прослезившись, сказал мне: "Боря, а ведь я не верил..." В том же году заработал спецсовет, и лаборатория была оборудована, причем мне удалось почти чудом приобрести томографическую приставку и кое-какие еще необходимые приборы, хотя Академснаб уже начинал разваливаться, все в СССР уже трещало по швам. Ну и поскольку я, как Иванушка-дурачок из сказки, справился с такими непростыми поручениями, то заговорил с "царем-батюшкой" о том, что мне пора бы заняться и своими научными делами, защитить докторскую. И вот тут с моим шефом произошла метаморфоза. Я сразу же был понижен в должности - из ведущего превратился в старшего научного сотрудника, причем за три месяца до защиты докторской (коллеги меня поймут)! Это было недвусмысленным сигналом, и я понял, что защита перед родным спецсоветом, который я сам и создавал, мне не светит. - Но вы все-таки доктор... - Защищаться пришлось в Ленинграде. Там известный своей зубастостью спецсовет, а я к тому же - приезжий, чужой человек. Поэтому было очень жесткое обсуждение, задавали много вопросов, но результат был абсолютно положительный - ни одного черного шара при тайном голосовании! Ну а когда я вернулся, последовала цепь событий, похожих на дурной сон. Моими руками созданная установка по динамической поляризации ядер, необходимая мне для продолжения исследований, оказалась демонтированной. Надо сказать, что я сумел не поддаться эмоциям в тот момент, сдержался и начал заниматься вопросами, которые интересовали господина Салихова. Но при всей моей лояльности я не избавился от жесткого прессинга, и в 95-м мне, а к тому времени я уже получил звание профессора, было предложено под предлогом сокращения штатов перейти на другую должность на выбор: уборщицы, слесаря или сантехника. Нет, я не шучу, именно так и было, я до сих пор храню у себя этот официальный документ. От новой карьеры на поприще швабры и вантуса я, понятно, отказался и предпочел принять приглашение из университета Иллинойса на должность профессора по исследованию. Так что в том, что я сейчас работаю в Америке, есть элемент вынужденного решения. С Верой проделали, в сущности, то же самое. - Ваше сожаление понятно, но наверняка многие ваши коллеги завидуют тому, что вы эмигранты, живете и работаете за рубежом... - Во-первых, мы не эмигранты, мы граждане России. Наше пребывание в Америке рассматриваем как возможность оказания помощи своим коллегам в России и поддержания собственного профессионального уровня. Регулярно, дважды или трижды в год, мы с женой приезжаем в Казань. Вера поддерживает свою лабораторию литературой, сюда же везем сумки с реактивами на тысячи долларов. И мне очень не хочется терять связи с Россией, с российской физической наукой. Кстати, за прошедшие пять лет я получил в Америке несколько грантов. Все они содержат условие участия иностранного партнера, и таким партнером я, конечно, назвал Россию. В сумме это порядка 200 тыс. долларов, и основная часть этих денег идет в нашу страну. Но, к сожалению, не в родной физтех... - В советское время газеты много писали о феодальных отношениях в нашей науке. Похоже, ни перестройка, ни реформы последних лет ничего не изменили? - По-прежнему слишком велика роль не грантов, а доморощенных грандов средневекового пошиба. В Америке, например, эта проблема решена предельно жестко и предельно четко: человек свой в науке, если он выдает серьезные научные результаты, которые прямо или косвенно приносят деньги. Известно, что это страна людей практичных и прагматичных, что, кстати, предельно оздоровляет отношения между людьми. Человек, который приносит деньги, находится практически вне личных отношений, вне личной преданности вассала сюзерену. И это очень здорово. - Теперь Вера Владимировна вынуждена будет защищать свое право оставаться российским ученым через суд? - Вахитовский районный суд уже рассмотрел ее заявление и принял решение, которое Веру никак не может устроить. Мы подали апелляцию в Верховный суд республики и надеемся на справедливость и здравый смысл. Не хочу, чтобы мой рассказ был похож на какую-то жалобу - в конце концов, я даже благодарен такому стечению обстоятельств, ибо в результате у нас появилась новая степень свободы. Главное, есть все условия для научной работы, мы вполне обеспечены, и наш сын Андрей, закончив с отличием два университета - Казанский физфак и компьютерное отделение в университете Иллинойса, успешно работает в компьютерной фирме. И хотя жизнь складывается не слишком легко, зато динамично и интересно. Поэтому настоящие эмигранты в Штатах иногда посмеиваются над нами с женой, не понимают, зачем мы постоянно ездим туда-сюда, как "челноки". Просто Вера - уникальный человек: с такой самоотверженностью мало кто заботится о своем подразделении. Если вдуматься, то ею реализована редчайшая ситуация: на американской экспериментальной базе работает группа сотрудников ее лаборатории. Результаты работы публикуются в самых престижных научных журналах. И такого сплоченного, преданного коллектива, какой у нее сформирован, я тоже не видал. Я повторяю: мы работаем и по субботам, и по воскресеньям, и здесь, и там. Поэтому обвинение в прогуле - чушь собачья! Конечно, меньше всего профессора Лозовая и Одинцов нуждаются в сочувствии или защите. Не стоит сочувствовать и тем из их коллег-сверстников, которые давно смирились с гнетом шефов, рутиной и нищетой в отечественной науке, тем, кто возмущается: "И что это Лозовая к нам, серым, лезет? Что ей еще надо - она же квартиру построила в престижном районе Москвы! А-а! Директорство ей нужно, чтобы членкором стать..." Очень может быть, что Вера Лозовая действительно хочет стать членом-корреспондентом. Почему бы и нет? Она много и успешно работает и с полным правом может претендовать на это звание.В сочувствии же, на самом деле, нуждаются молодые ученые, которые остаются бессловесными вассалами баронов, графов и князей от науки, но еще жаждут вырваться из крепостной зависимости. Именно молодые голосовали за кандидатуру Веры Лозовой, за представленную ею на выборах концепцию развития института, за свое будущее российских ученых новой генерации. Владимир ГЕРАСИМОВ. От редакции Пытаясь разобраться в том, что подталкивает наших ученых к отъезду из России, автор материала изложил свою версию конфликта в Казанском институте биохимии и биофизики Российской академии наук. И его точка зрения показалась нам убедительной. Хотя мы готовы выслушать и вторую сторону, если она, конечно, пожелает этого.