2026 год, по прогнозу Центра поддержки общественных и гражданских инициатив (ЦПОГИ), станет переломным не столько из-за федеральных выборов, сколько из-за процессов, которые долгое время оставались на периферии публичной политической повестки. Речь идёт о системной инвентаризации территории — переоценке жизнеспособности муниципалитетов, эффективности границ и управленческих моделей. Особую роль в этом процессе будут играть такие регионы, как Татарстан.
На практике новая управленческая модель выражается в ускоренном пересмотре муниципальных границ там, где население стабильно сокращается, налоговая база минимальна, а бюджеты на 70—90 процентов состоят из дотаций. Муниципалитеты в таких условиях перестают быть субъектами развития и превращаются в формальные административные оболочки.
Укрупнение становится нормой для депрессивных территорий Центрального Нечерноземья, Северо-Запада, части Поволжья и Сибири. Муниципалитет будущего — это уже не «деревня с советом», а управленческий узел, способный обслуживать инфраструктуру, реализовывать нацпроекты и, главное, удерживать людей.
Тренд 1: Возвращение темы границ и логика объединений
До недавнего времени изменение границ субъектов федерации считалось темой почти табуированной — слишком чувствительной и политизированной. Однако реальность возвращает её в повестку. Демографический фактор напрямую связан с экономическим: формальные границы всё чаще не совпадают с реальной экономической географией.
Многие регионы де-факто уже живут в связке — через рынки труда, логистику, систему здравоохранения и образования. При этом субъекты с населением менее миллиона человек испытывают хронический дефицит налогоплательщиков, бюджетников и управленцев. Есть и менее публичный фактор: чем меньше регион, тем выше доля ручного управления и тем слабее стратегическое планирование.
В этих условиях в 2026 году разговор о возможных объединениях станет заметно громче. Причём речь не столько о формальном слиянии территорий, сколько об объединении функций: общих министерствах, единых агломерациях, экономических макрорегионах, «сквозных» программах развития. Формальное слияние — крайний сценарий, но подготовка к нему может начинаться именно на муниципальном уровне.
Тренд 2: Агломерации как компромиссный сценарий
ЦПОГИ в своём прогнозе указывает, что наиболее реалистичной формой «инвентаризации» станет ставка на агломерации (напомним, что говорили об их особой роли в новой территориальной политике и Алексей Кудрин, и Марат Хуснуллин). Так что концептуальная база для изменений есть: сценарий позволяет усилить управляемость без прямого демонтажа региональной идентичности и без резкого сопротивления элит.
Практическая модель, по оценке ЦПОГИ, выглядит следующим образом:
- города-ядра получают приоритет в ресурсах и полномочиях;
- пригородные муниципалитеты встраиваются в единое управление;
- отдалённые территории переходят в режим «поддерживающего присутствия», а не активного развития.
Политически это выгодно федеральному центру: меньше выборных кампаний — меньше конфликтных точек, выше прогнозируемость вертикали власти. В контексте выборов в Госдуму это означает усиление логики управляемости, особенно в регионах с высокой социальной турбулентностью.
Тренд 3: Реформа МСУ как «пересборка» политического пространства
Муниципальная реформа в 2026 году уже перестала быть технической корректировкой «старого» законодательства (предыдущая реформа, напомним, началась еще в 2003 году). Она превращается в пересборку самой логики управления пространством — от сельского поселения до мегаполисов. Речь идёт не о количестве депутатов, а о способности государства управлять территорией в условиях демографического сжатия, дефицита кадров и изменения экономической географии.
Муниципальный уровень публичной власти десятилетиями оставался самым уязвимым: полномочия размыты, ответственность максимальна, ресурсов нет. Укрупнение муниципалитетов и переход к одноуровневой системе стали попыткой ответить на вопрос: зачем сохранять управленческие структуры там, где нет ни людей, ни ресурсов?
По данным мониторинга ЦПОГИ, к концу 2025 года 28 регионов полностью завершили переход к одноуровневой системе. Ещё 36 субъектов либо используют смешанную модель, либо завершат переход в 2026 году. Таким образом, около 64 из 89 регионов движутся в этом направлении. Формальный дедлайн — 1 января 2027 года.
Регионы, которые идут своим путём
При этом муниципальная реформа ясно показала: федерализм в России остаётся рабочим механизмом. Для республик с этнокультурными особенностями двухуровневая модель МСУ остаётся инструментом сохранения локальных центров власти и влияния на распределение ресурсов. Эти регионы подчёркивают, что отказ от поселкового уровня нарушит устойчивые политико-административные механизмы. Аналогичную логику демонстрируют Якутия и Хакасия. Якутия прямо заявляет о нецелесообразности одноуровневой модели из-за огромной территории и низкой плотности населения. В Хакасии губернатор ветировал закон о ликвидации низового уровня, сославшись на ограничение доступа жителей к власти.
Татарстан занимает особое место. Республика одновременно демонстрирует устойчивость существующей модели МСУ и активно встраивается в федеральную повестку укрупнения и агломерационного развития, не разрушая локальные механизмы власти. В отличие от депрессивных регионов, где реформа МСУ носит характер вынужденной оптимизации, в Татарстане она используется как инструмент перераспределения функций и усиления управляемости. Сохранение двухуровневой системы здесь — не форма сопротивления федеральному центру, а способ удержания локальных элит, управленческих кадров и социального баланса в условиях демографического давления. Республика фактически тестирует сценарий «мягкой адаптации» к новой пространственной модели — без резких сломов и с опорой на агломерации.
Ну а губернаторы и региональные администрации в новых условиях получают и новый функционал, и новую меру ответственности. Ошибки на местах (особенно в предвыборных реалиях) будут стоить дороже, чем громкие заявления в Москве. И именно поэтому «инвентаризация территории» — это не просто административная реформа, а ключевой политический процесс 2026 года, от которого напрямую зависит устойчивость всей системы.