Дело начальника казанской ИК-19 в суде затрещало по швам

Регина КИРИЛЛОВА
Дело начальника казанской ИК-19 в суде затрещало по швам

Отказываться от своих показаний начали свидетели по громкому делу двух представителей администрации ИК-19, которое рассматривается в Приволжском райсуде.

На скамье подсудимых, напомним, находятся начальник колонии строгого режима 40-летний Алмаз Тазеев и начальник оперативного отдела того же учреждения Сергей Герасимов. Первого обвиняют в получении взяток и превышении должностных полномочий, второго - только в превышении. 

Следствие по делу сотрудников ИК-19 началось после обращения в правоохранительные органы супруги одного из заключенных, Сергея Сиваченко, отбывающего наказание в ИК-19 с 2005 года. Гульнара Абасова утверждает, что на протяжении нескольких лет начальство колонии через мужа вымогало у нее деньги и стройматериалы для ремонта в колонии. По словам женщины, она была вынуждена платить, опасаясь, что в случае отказа пострадает ее супруг. И решила заявить на начальника ИК-19, только когда ее мужа перевели оттуда. 

Уголовное дело против Алмаза Тазеева было возбуждено летом прошлого года. Сергея Герасимова в качестве обвиняемого «добавили» в дело осенью 2016-го, после того как следствие нашло еще одного заключенного ИК-19 - Айрата Ишмухаметова, который заявил о вымогательстве стройматериалов со стороны начальника отдела. В марте этого года дело поступило в Приволжский райсуд, а рассмотрение по существу стартовало 20 апреля.

Однако когда в суде дошло до допроса свидетелей, уголовное дело начало сыпаться. Три человека из числа ключевых фигур обвинения уже заявили, что не давали показаний о причастности Тазеева и Герасимова к взяткам и превышению полномочий. Сегодня та же история повторилась с еще одной ключевой свидетельницей - Алиной Глуховой, которая недавно была осуждена за мошенничество по делу об обмане клиентов турфирмы и которую привезли в суд из СИЗО-2. Оказалось, что муж Глуховой Олег Батраков отбывал наказание за разбой в ИК-19 с 2012-го по 2015-й. В 2012 году Глухова помогала в ремонте колонии, а в 2015-м передала 140 тысяч рублей за то, чтобы ее муж смог раньше положенного срока выйти на свободу. Следствие, основываясь на показаниях Глуховой, считало, что эти действия жена осужденного совершала с подачи начальника ИК-19, но Глухова сегодня категорически это опровергла.

- В 2012 году я покупала стройматериалы для ремонта комнаты для длительных свиданий, - рассказала она. - Мне предложил это мой супруг, так как эти комнаты были в очень плохом состоянии и, конечно, хотелось встречаться в более приятных условиях… Потом я еще покупала металлические конструкции, они были нужны для теплицы в колонии и вроде бы для установки заборов на территории. Просьбы об этом также поступали от моего мужа.

Старший помощник прокурора Приволжского района Лилия Цеханович, обнаружив нестыковки в прежних показаниях Глуховой и сегодняшних, задала ей ряд уточняющих вопросов. На что Глухова отрезала: «Я понимаю, что вы от меня хотите услышать, но инициатива ремонта исходила от осужденных и их родственников».

Далее свидетельница рассказала, что в 2015 году во время телефонного разговора ее муж сказал, что у него был разговор с другим заключенным, Сиваченко. Тот якобы предложил Батракову посодействовать в досрочном освобождении, для чего нужно было передать кому-то из сотрудников колонии 140 тысяч рублей через его супругу Гульнару Абасову. 

- Мы с Гульнарой к тому времени успели познакомиться и подружиться - как раз во время ремонта комнаты для длительных свиданий, и я ей доверяла, - отметила Глухова. - Кому конкретно предназначались те деньги, я не знаю. Я передала ей нужную сумму, а через какое-то время мой муж вышел по УДО.

Судья Тагир Рахиев поинтересовался, каким образом Глухова проверила, дошли ли ее деньги до адресата - сотрудника колонии. Однако та ответила, что полностью доверяла Абасовой и не выясняла такие подробности, ведь главное - результат.

Когда настала очередь самого подсудимого Тазеева задавать вопросы свидетельнице Глуховой, он спросил:

- Лично для меня вы закупали стройматериалы и прочие изделия?

- Нет.

- Ваш муж освободился досрочно, кто был инициатором этого? Он сам подошел к кому-то или ему предложили такой вариант?

- Эта инициатива была его, этот вопрос они решали с Сиваченко.

- А в какой момент нужно было отдать деньги? - допытывался Тазеев.

- Точно не скажу, - задумалась Глухова. - По-моему, еще не было назначено рассмотрение его прошения в суде, но заявление в комиссию он уже подал. У него не было ни взысканий, ни каких-то еще проблем, поэтому в принципе можно было рассчитывать на досрочное освобождение… Тем не менее я решила отдать деньги, чтобы быть уверенной.

Судья снова попытался выяснить, для кого, по мнению Глуховой, могли предназначаться эти деньги.

- Да говори ты уже правду! Что ты все врешь! - вдруг закричала с места Гульнара Абасова, обращаясь к Глуховой.

Судья забарабанил по столу молотком и распорядился вывести нарушительницу из зала. Абасова не стала дожидаться выдворения приставами и выскочила сама, на ходу повторяя: «Врет, все врет! Ни слова правды!»

После Тазеева задавать вопросы свидетельнице начал потерпевший - заключенный Сергей Сиваченко.

- До начала сегодняшнего заседания, пока мы все вместе находились в комнате ожидания, Тазеев с вами разговаривал? - спросил он Глухову. - И вам начальник конвоя за это даже сделал замечание?

- Это было не замечание - он просто попросил, чтобы мы говорили не по-татарски, а по-русски, так как он татарским не владеет и не понимает, о чем мы говорим, - объяснила Глухова.

Далее Сиваченко спросил, не связано ли сделанное Глуховой предложение отбывать наказание в хозотделе СИЗО вместо колонии с тем, что она вдруг поменяла показания по делу сотрудников ИК-19. На что та ответила, что лично ей такого предложения не делали, но, как и другим новеньким в СИЗО, сообщили о такой возможности.

После этого подсудимый Герасимов попросил зачитать показания Глуховой, данные ею во время предварительного следствия, где Глухова указывала, что стройматериалы, деньги и прочее ее муж просил по требованию Тазеева.

- Вы подтверждаете эти показания? - спросил судья Рахиев.

- Нет! Многое из того, что вы зачитали, я вообще в первый раз слышу, я такого не говорила! - ответила Глухова. - Знаете, я тогда сама была под следствием и, видимо, не всегда внимательно читала то, что пишет якобы с моих слов следователь!

- Я вижу, у свидетельницы уже истерика началась. Объявляю перерыв, конвой, отведите свидетеля в комнату ожидания и успокойте, - распорядился судья.

Во время перерыва корреспонденту «Вечерней Казани» удалось пообщаться с подсудимым Сергеем Герасимовым.

- Обвинение против нас с Тазеевым надуманно, - заявил он. - Тазеев - ветеран боевых действий в Чечне, настоящий офицер, он не замарался бы взятками. Сиваченко просто решил ему отомстить. В 2016 году его избили двое заключенных, за что впоследствии были осуждены. Но он почему-то озлобился на Тазеева, который, к слову, начальником ИК стал только в конце 2015 года. Якобы начальство не обеспечило его безопасность… Вот отсюда растут ноги у этого дела. А меня вообще как-то смешно приплели. Якобы я под угрозой применения насилия требовал у заключенного Ишмухаметова купить два рулона обоев за 2 тысячи рублей. Мой начальник арестован в августе, а я в октябре занимаюсь такой ерундой? Ну бред же!.. Не случайно свидетели заявляют теперь, что следствие просто писало за них показания. Один из свидетелей заявил, что следователь два раза рвал его протокол допроса, требуя написать так, как ему нужно... Я понимаю, что в следкоме кому-то очень хочется получить хорошую премию или повышение. Отправить в тюрьму целого начальника колонии! А на самом деле схема известная: одни заключенные просят деньги у других, особенно у тех, кто планирует подавать на УДО, от имени начальства. Если прокатит - говорят, это потому, что ты заплатил. А на самом деле человек и так бы освободился.

Фото автора.