Павел Тубальцев: «Для ФНС угроза «уголовки» работает эффективнее банкротства»
Почему отклонен закон о реформе института несостоятельности, как часто терпят крах компании и «физики» в Татарстане, и что показала «банкротная» практика МФЦ, в интервью «Вечерней Казани» рассказал партнер юридической фирмы «Татюринформ».
Закон о банкротстве пережил несколько «волн» масштабных изменений
— Павел Васильевич, как известно, был разработан законопроект о масштабной реформе банкротства. Но не далее как 26 января Госдума сняла его с рассмотрения. Как так?
— Насколько мне известно, российское правительство дало по нему отрицательный отзыв еще в минувшем декабре. Мое отношение к нему тоже, скорее, негативное.
Изменения законодательства необходимы тогда, когда старые нормы уже не соотносятся с теми задачами, на решение которых они направлены. Процедура банкротства юридических лиц, действующая в нашей стране, достаточно эффективна. Она позволяет добиться основной поставленной перед ней цели — удовлетворения требований кредиторов с соблюдением баланса интересов участников этой процедуры.
Законодательство о банкротстве за эти годы пережило несколько «волн» масштабных эволюционных изменений. Все они в той или иной степени были продиктованы практикой применения закона о банкротстве. Новации, которые рассматриваются в упомянутом законопроекте, находятся в разработке уже несколько лет. И они, скорее, направлены на необоснованное усложнение может быть и не идеального, но в достаточной степени отработанного механизма банкротства, попытки усилить роль мероприятий санации и т. п.
Я считаю, что никакой необходимости в реформировании нет. Оно так или иначе приведет к усложнению и удлинению процедуры. Это в первую очередь будет нарушать интересы кредиторов, оттягивая возможное исполнение обязательств перед ними. В настоящее время с учетом многочисленных обособленных споров банкротства и так длятся годами — до 7-8 лет и более.
— И все же: будь у вас такая возможность, что бы вы изменили?
— Я бы убрал все исключения в отношении отдельных организационно-правовых форм юрлиц, которые не могут быть подвергнуты процедуре банкротства.
Напомню: в настоящее время не могут быть признаны несостоятельными казенные предприятия, учреждения, политические партии и религиозные организации. Я считаю, что это несправедливо, так как любое из них может наделать долгов, в связи с чем возникнет необходимость банкротства.
Я лично сталкивался с ситуацией, когда отсутствие возможности запустить эту процедуру в отношении автономного учреждения привело к злоупотреблениям и не позволило кредиторам в полной мере реализовать свои права.
Золотой стандарт корпоративного банкротства — выход на конкурсное производство
— Количество процедур несостоятельности компаний в России в 2025 году снизилось до исторического минимума — 6,5 тысячи. По словам руководителя Федресурса Алексея Юхнина, это тенденция последних семи лет. С корпоративными банкротствами действительно обстоит все так хорошо?
— Тенденция к снижению количества банкротств есть. С одной стороны, это можно оценивать положительно: гражданский оборот приспосабливается, снижает риски ведения хозяйственной деятельности. Для этого он прибегает к новым форм расчета и контроля за образованием долгов.
Однако, если разбираться в предмете более глубоко, то возможно прийти к противоположным выводам. Во-первых, это может быть индикатором снижения деловой активности, охлаждения экономики как таковой. Как следствие, уменьшается количество реально действующих на товарных рынках хозяйственных обществ, которые могут быть подвергнуты финансовому «обнулению».
Во-вторых, это может быть результатом удорожания процедуры для кредиторов, плохим опытом прошлых банкротств, которые длились годами и не принесли реального результата. В связи с этим заявления о несостоятельности даже при наличии оснований могут не подаваться по принципу «овчинка не стоит выделки».
— Внешнее управление и финансовое оздоровление в нашей стране, как и прежде, применяются крайне редко. В 2025 году их было введено всего 59 (против 81 годом ранее), что составляет 0,9% всех типов процедур. Есть мнение, что реабилитационную составляющую в институте несостоятельности необходимо усилить. В частности, так считает первый заместитель министра экономического развития Максим Колесников. По его мнению, это позволит сохранять жизнеспособный бизнес, рабочие места и источники поступления налогов. Вы с этим мнением согласны?
— Да, упомянутые процедуры применяются не слишком часто. Золотой стандарт российского корпоративного банкротства — выход на конкурсное производство. Однако, на мой взгляд, это обоснованно, так как в отечественной практике должники в подавляющем большинстве случаев подлежат банкротству именно через конкурсное производство.
Причина в том, что к моменту признания несостоятельными они уже не ведут хозяйственную деятельность и не генерируют сколько-нибудь существенную выручку. Если же это случай, когда финансовое оздоровление или внешнее управление действительно могут дать больший эффект, никаких проблем для их применения нет, так что не нужно ничего улучшать.
То обстоятельство, что они применяются в очень небольшом количестве банкротств — следствие абсолютно естественных причин. В подавляющем числе случаев это отсутствие каких-либо экономических и иных предпосылок к восстановлению платежеспособности и хозяйственной деятельности должника.
На практике мы даже сталкивались с такой ситуацией, когда упомянутые процедуры вводились судами без достаточных на то оснований. Это только затягивало процесс и нарушало интересы кредиторов. А они, напомню, в процедуре банкротства должны быть самыми защищаемыми. На мой взгляд, наоборот, нужно более точно регламентировать основания введения внешнего управления и финансового оздоровления, сузив практику их применения.
Кредиторы во все времена заинтересованы выжать из должника максимум
— В подавляющем большинстве случаев инициаторами банкротства выступают конкурсные кредиторы. Их доля в 2025 году подросла с 66,1% до 66,8%. Чаще стали подавать такие заявления и сами должники (16,5% против 9,5% годом ранее). Активность Федеральной налоговой службы (ФНС), напротив, сократилась с 24,3% до 16,4%. Как вы расцениваете эти данные?
— Кредиторы во все времена одинаково заинтересованы в банкротстве должников. При правильном подходе это позволяет выжать из них и контролирующих деятельность финансово несостоятельных компаний лиц (КДЛ) максимум возможного исполнения.
Должники чаще стали инициировать собственное банкротство, поскольку работает процедура привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ за несвоевременную подачу заявления при очевидных признаках неплатежеспособности. Начиная процедуру несостоятельности своего предприятия, они тем самым избегают привлечения к субсидиарной ответственности по крайней мере по этой причине.
ФНС реже банкротит предприятия, на мой взгляд, потому, что более эффективно стали работать иные меры принуждения. В частности, угрозы уголовного преследования бенефициаров за неуплату налогов предприятий. Но зачастую процедуры банкротства прекращаются по разным основаниям, не дойдя до логического конца. Например, при отсутствии источников финансирования. Либо они заканчиваются заключением мирового соглашения с сохранением за должником статуса юридического лица.
— В прошлом году в России, как и годом ранее, чаще всего разорялись торговые (1670) и строительные организации (1636). По регионам регистрации юрлиц-банкротов первые три места тоже, как и прежде, занимают Москва, Московская область и Санкт-Петербург. Почему именно эти отрасли и эти регионы?
— Причины исключительно экономические: кризис неплатежей, вызванный снижением роста экономики, отсутствие «дешевых» денег на рынке, снижение темпов кредитования, падение продаж недвижимости. А перечисленные регионы просто самые крупные по количеству расположенных в них хозяйственных обществ и по объемам финансовых потоков, сконцентрированных в их руках. Тут все очевидно.
— Какая ситуация с банкротствами в нашей республике?
— Количество корпоративных банкротств в Татарстане уменьшается как и по всей стране. Я думаю, что определенный «пласт» накопившихся несостоятельных предприятий у нас отработан. Грубо говоря, уже некого банкротить. Другие причины этой тенденции — усложнение, удорожание процедуры, а также в определенных ситуациях отсутствие смысла в банкротстве по причине его неэффективности.
Один живет по средствам, другой наберет долгов и списывает их в упрощенном порядке
— В прошлом году потерпели крах 568 тысяч физлиц и индивидуальных предпринимателей, что на 31,5% больше, чем в 2024 году. Хотя последние три года темпы роста числа разорившихся среди этих категорий составляли 20—30%. А в первые пять лет они ежегодно достигали 50—70%.
— Сначала введенная в 2015 году процедура банкротства граждан работала на списание у них долгов, накопившихся за продолжительный период. По мере развития этого института (отработки правовых подходов, появления юридических сервисов, унификации судебной практики и т. п.) количество банкротств росло, чтобы переварить накопившиеся долги. Теперь же интенсивность роста снизилась.
Возможная причина этого также снижение темпов кредитования и иных заемных правоотношений в условиях повышения ставки ЦБ. Темпы заимствования денег гражданами снизились, поэтому стало меньше и долгов, и банкротств.
— Россияне, как правило, сами подают на банкротство: во втором квартале по их инициативе было запущено 97,3% судебных процессов. Нормален ли, на ваш взгляд, такой «расклад»?
— То, что инициатива в подавляющем большинстве случаев исходит от самих граждан — плохой признак. Банкротство превратили в отлаженный сервис по списанию долгов, в котором интересы кредиторов оказываются на последнем месте. На первый план вышло оказание «услуги» заказчику, то есть самому должнику, который таким образом избавляется от долгов.
— За шесть месяцев прошлого года суды утвердили в 2,3 раза больше планов реструктуризации долгов, чем за тот же период 2024 года. И это при том, что процедура реструктуризации вводилась даже реже, чем раньше (23 233 раза против 24 327 в первой половине предыдущего года). По мнению экспертов, это говорит о том, что в банкротство идут почти платёжеспособные должники.
— На мой взгляд, это как раз позитивный момент. Он свидетельствует о том, что действующее правовое регулирование банкротства достаточно гибкое и позволяет не зацикливаться на стандартной процедуре конкурсного производства. Это лишний раз подтверждает: не обязательно менять законодательство, многое решается именно правоприменением. Если есть условия для реструктуризации долгов, она может быть применена.
Злоупотребления при финансовой несостоятельности, в том числе преднамеренные банкротства, всегда были и будут. Задача участников процедур — выявлять такие случаи и реагировать. Инструментов для этого достаточно. Можно лишь посетовать на недостаточную активность правоохранительных органов в возбуждении дел о преднамеренных банкротствах. Мне все же кажется, что на практике таких случаев существенно больше, чем возбужденных уголовных дел.
— В апреле-июне прошлого года через МФЦ было возбуждено почти 15,9 тысячи процедур внесудебных банкротств. Рост по сравнению с 2024 годом ощутимый: 25,4%. Нововведение пришлось ко двору?
— Буду откровенным: я против таких процедур. Поясню свою позицию. Один человек старается жить по средствам, а взяв кредит, аккуратно гасит долг, как бы тяжело это ни было. Другой, набрав займов, списывает их с себя в упрощенном порядке.
С точки зрения государственного регулирования проблемы закредитованности населения это, наверное, действительно эффективный инструмент. Однако при упрощенной процедуре банкротства, на мой взгляд, оценка добросовестности должника фактически уже не проводится. Это скорее просто машина по списанию задолженности.
Создать публичный реестр банкротов, доступный для всех
— Вы — сторонник ужесточения последствий банкротства. В чем оно может заключаться?
— Сложно ответить однозначно. Первое, что приходит на ум — это увеличение срока недопустимости вступления в новое долговое обязательство и в новое банкротство, а также управление предприятиями. На данный момент этот срок составляет всего лишь 5 лет. Три из них запрещено возглавлять компании.
Эти сроки можно было бы увеличить, например, до 10 лет, по всем банкротствам либо в случаях, в которых есть установленные судом признаки недобросовестности.
— То есть банкрот банкроту рознь?
— Несомненно. Поэтому нужно продолжать ужесточать «фильтр доступа» к процедуре. Повысить минимальную сумму требований для инициации процедуры несостоятельности. Обязать должника доказывать, что он предпринимал активные попытки погасить долги до обращения в суд.
Кроме того, можно ввести обязательную досудебную процедуру медиации с кредиторами, кроме случаев очевидной неплатежеспособности (инвалидность, тяжелая болезнь).
— К объявлению себя банкротами иногда могут готовиться задолго.
— На мой взгляд, должна иметь место серьезная проверка финансового поведения за 3-5 лет до банкротства. Если выявлены крупные сделки, переводы активов родственникам, чрезмерные потребительские траты при наличии финансовых обязательств, нужно отказывать в их списании и привлекать к реальной уголовной ответственности за фиктивное банкротство. Разумеется — при определенных законом квалифицирующих признаках.
— То есть с аферистами нужно быть максимально строгим, чтобы другим неповадно было?
— Именно. Я бы также ввел такой механизм, как обязательное отчисление банкротом части будущих доходов, как это делается в ряде зарубежных систем. Они там это делают в течение длительного периода времени даже после завершения процедуры, если финансовое положение значительно улучшилось.
Так же, я считаю, необходимо создать публичный реестр банкротов, доступный для всех участников гражданского оборота. Данные в нем должны храниться в течение 10—15 лет. Банкротам надо ограничить выезд за границу на период процедуры и несколько лет после банкротства. Эта мера показала свою эффективность в исполнительном производстве. Конечно, наши люди умудряются обходить и такие запреты, но это не так просто сделать.
Роскошные покупки перед банкротством приведут к отказу в списании долгов
— Как, кстати, за рубежами нашей родины расценивают несостоятельность?
— Мировая практика банкротства физлиц очень разнообразная. Разнится баланс между защитой должника и интересами кредиторов, целевой ориентир — списание долгов или, наоборот, их максимальное погашение.
К примеру, в США система более жесткая в имущественном плане, но либеральная в социальном отношении. Нет понятия «единственное жилье» в абсолютной неприкосновенности — есть долларовый эквивалент homestead exemption, который сильно варьируется от штата к штату. Акцент сделан именно на ответственность должника. Суд там тщательно изучает траты за несколько лет. Роскошные покупки перед банкротством приведут к отказу в списании долгов.
В Германии очень длительная процедура «остаточного долгового освобождения» (Restschuldbefreiung). После распродажи имущества должник обязан в течение многих лет отчислять судебному управляющему практически весь свой доход сверх прожиточного минимума. Только после этого оставшиеся долги списываются. Это классический пример жесткой, но справедливой модели.
В Великобритании существует процедура Bankruptcy (обычно длится 1 год) и более мягкая IVA (Individual Voluntary Arrangement). При банкротстве накладываются серьезные ограничения: запрет на управление компанией, на получение кредита выше 500 евро без раскрытия статуса. Многие виды имущества (включая пенсионные накопления, дорогой автомобиль, не единственное жилье) идут на продажу.
В странах Скандинавии (Швеция, Норвегия, Финляндия) банкротство скорее модель реабилитации, а не наказания. Срок процедуры может быть очень длительным — до 5-7 лет. В течение всего этого времени доходы должника находятся под контролем. Но по завершении человек становится полностью чист без каких-либо долгосрочных негативных последствий. Акцент там сделан на восстановление платежеспособности, а не на минимизацию потерь банков.
— Чей опыт наиболее предпочтителен для нашей страны?
— На мой взгляд, законодатель должен взять из упомянутых систем те функции и процедуры, которые характерны для нашего общественного уклада и специфики гражданского оборота. Очевидно, что чрезмерное упрощение банкротства разрушает основу кредитного договора — принцип незыблемости обязательств (pacta sunt servanda).
Цель института несостоятельности — не создать «легкий выход» для безответственных заемщиков, а дать честному, но попавшему в беду должнику шанс на финансовое перерождение. При этом необходимо защитить и кредиторов, а также экономические рынки, в первую очередь — финансовых услуг, а значит, и экономику страны в целом.
Списание долгов в настоящее время настолько простая и обыденная история, что ее не зазорно и отрекламировать на первой «кнопке» телевидения всеми уважаемым «народным дедушкой» Леонидом Якубовичем.
Суды все реже становятся на сторону налогоплательщика, растет прессинг на бизнес
— Ряд экспертов прогнозируют, что из-за увеличения налоговой нагрузки на бизнес к концу этого года произойдет рост числа корпоративных банкротств.
— Вполне возможно. Доначисление налогов в ходе налоговой проверки очень часто становится триггером для банкротства. Дело в том, что доначисления могут вытекать из экономики трех лет, предшествующих дате налоговой проверки. И зачастую их сумма оказывается уже неподъемной для предприятия.
Отмечу: арбитражные суды все реже становятся на сторону налогоплательщиков в налоговых спорах. Общая статистика таких дел характеризуется снижением лояльности к ним. То есть связь налогов и банкротств не только в том, что увеличивается налоговая нагрузка, но и в том, что из-за ужесточения правовых подходов к оценке различных налоговых коллизий растет общий прессинг на бизнес.
К сожалению, судебная практика по некоторым налоговым вопросам постепенно обрастает подходами, которые основаны уже не на букве закона, а скорее на необходимости поддержки государственных интересов, причем любой ценой. И, на мой взгляд, это очень печально.
Подписывайтесь на нас в Дзен!
Тема нехватки кадров штормит почти все силовые ведомства страны. Основной причиной возникшей ситуации называют зарплаты. Но не все сотрудники служат за скромное довольствие. Есть вполне зажиточные, даже миллионеры.
Незадолго до трагедии поступала жалоба на стаю из 18 особей, покусавших женщину. Специалисты на месте отловили всего двух, а представитель исполкома не смог суду пояснить, почему работу посчитали выполненной.
Хотя закон провозглашает равенство прав родителей, на практике отцы часто сталкиваются с несправедливым отношением. Дети чаще всего остаются с матерью, которая из-за собственных обид или страхов ограничивает общение детей с отцом.
Следствие уверено, что девушка собирала предоплату по путевкам и похищала средства. Туристов убеждала о проблемах с выездом, предоставляя фиктивные ваучеры, авиабилеты и страховки. Пострадали около 50 человек.
Очередной релиз - да, турбозарядка, прочность распашных дверей и металл, используемый на атомных подводных лодках, - звучит грандиозно. Но это уже было, где предсерийная версия?
