Убийство - всегда убийство, льется при этом "белая" или "красная" кровь

Инициатива вернуть на Лубянскую площадь памятник Дзержинскому прозвучала неожиданно. Еще неожиданнее, что с ней выступил Юрий Лужков - человек, прорвавшийс ...

и вовсе утверждает, что о Дзержинском никто ничего, по сути, не знает. И вообще, мол, дело совсем не в личности Феликса Эдмундовича и не в том, что пустующий постамент нарушает архитектурный ансамбль площади... Что касается последнего утверждения, то Митрофанов, конечно, прав. Но неужели даже для историков Дзержинский до сих пор - белое пятно? И почему зловещая фигура создателя ВЧК вновь замаячила на горизонте? Эти вопросы редакция "ВК" адресовала профессору Казанского университета, историку, автору работ по истории ВЧК и политическим репрессиям в СССР АЛЕКСЕЮ ЛИТВИНУ. Ностальгию лечит время, или Почему в России до сих пор много желающих примерить шинель Дзержинского В свое время Сталин любил повторять: "Есть человек - есть проблемы, нет человека - нет и проблем". Увы, Феликс Эдмундович Дзержинский умер в 1926 году, памятник ему на площади Дзержинского (ныне Лубянской) в Москве был установлен в 58-м, а проблемы с политической оценкой деятельности первого председателя ВЧК, снятого с пьедестала в августе 1991-го, остались. Муссирование этого вопроса нынешними думскими политиками и московскими властями вновь пробудило интерес к личности Дзержинского. Но не подробности его биографии, на мой взгляд, являются основными в дискуссии о том, надо возвращать памятник на место или нет. Наверное, сначала следует ответить на другой вопрос: почему в августе 1991 года стихийная (а может, целенаправленная) эйфория толпы повела ее к свержению памятника Дзержинскому (тогда же был повержен и памятник Калинину, но об этом никто не вспоминает!), а не к выносу из Мавзолея тела Ленина, не к разрушению бюстов Сталина и его сподвижников, стоящих до сих пор на Красной площади? Почему все, что связано с именем Дзержинского, до сих пор будоражит многих и становится для политиков разменной картой в непонятной для многих игре? Заметим, в истории не раз бывало, что при смене правящих режимов народ разрушал памятники-символы. Великая французская революция началась не с разрушения королевского дворца, а со штурма и разрушения государственной тюрьмы - Бастилии. Люди мстят за свое унижение, страх прежде всего символам произвола - карателям, исполнителям воли вождей и королей. Часто уничтожение памятников и культовых зданий становится частью идеологии государственной политики. Так было в СССР и других тоталитарных государствах: нацистской Германии, фашистской Италии и др. На современном сленге Дзержинский и возглавляемое им учреждение были исполнителями, а Ленин, Сталин и иные партийные вожди - идейными вдохновителями и заказчиками творимого в то время произвола. Дзержинский и чекисты называли себя солдатами партии большевиков и были верными и наиболее преданными защитниками советского режима в полном смысле этого слова. В последние годы словосочетание "советское прошлое" употребляется историками и политологами для обозначения определенного исторического цикла, хотя и звучит не совсем корректно, ведь значительная часть населения постсоветской России выросла и была воспитана на признании и почитании марксистско-ленинской идеологии. И далеко не все смогли вот так сразу сбросить с себя шинель Сталина или шинель Дзержинского. Расставание - всегда трудный и длительный процесс, и ностальгию лечит только время и терпение... На всех постах Железный Феликс не отказывался от чекистских методов работы. Почему же о его работе в ВЧК не написано ни одной монографии? Известно, что Дзержинский был сыном польского учителя, происходившего из мелкопоместных дворян Виленской губернии. С детства мечтал быть ксендзом, а стал профессиональным революционером, за что неоднократно подвергался арестам, ссылкам, тюремному заключению и каторжным работам. Он занимал видное место в социал-демократическом движении в России: в 1907 году на пятом съезде РСДРП был избран членом ЦК, в октябре 1917-го был в Петрограде одним из самых активных участников борьбы за переход власти в руки большевиков. Эта часть его жизни наиболее полно отражена в книгах советских историков. Менее известно о том, что в дореволюционные годы он входил в группу, созданную в РСДРП для поиска и разоблачения провокаторов, проникших в партию. Советские историки создали в свое время монографии о деятельности Дзержинского на посту наркома путей сообщения (1921 - 1924), председателя Высшего совета народного хозяйства (1924 - 1926). Они прославляли Дзержинского, а Маяковский советовал юношам делать с него жизнь. Но монографического исследования его деятельности на посту председателя ВЧК-ГПУ (ОГПУ) в 1917 - 1926 гг. пока нет. А воспоминания коллег и недругов подчеркивают неординарность этого человека. Наверное, наиболее точную характеристику дал ему известный русский философ Николай Бердяев, побывавший у него на допросе и в 1922 году высланный из страны: "Дзержинский произвел на меня впечатление человека вполне убежденного и искреннего. Думаю, что он не был плохим человеком и даже по природе не был человеком жестоким. Это был фанатик. По его глазам он производил впечатление человека одержимого. В нем было что-то жуткое... В прошлом он хотел стать католическим монахом и свою веру перенес на коммунизм". Дзержинский жил и работал в жестокое и отнюдь не романтичное время гражданской войны и действовал, основываясь на революционном правосознании, на декретно-законодательных обоснованиях ЦК РКП(б) и Совнаркома, быстро превративших ВЧК в учреждение организованного насилия. Еще в феврале 1918-го Ленин и Троцкий предоставили право ВЧК расстреливать без суда и следствия в связи с наступлением германских войск на Петроград. Тогда Ленин заверил сомневающихся, что "без жесточайшего революционного террора" быть победителями невозможно. Ленин видел в ВЧК учреждение, без которого "власть трудящихся существовать не может". Дзержинский был талантливым организатором, в короткое время создавшим мощное, эффективно действующее учреждение, которое у одних вызывало уважение и страх, а у других - отвращение и неприятие. Он создал элитную организацию: большинство ее членов - коммунисты, обладающие ничем не ограниченными полномочиями, имеющие повышенные оклады (зарплата члена коллегии ВЧК равнялась зарплате наркомов; рядовой чекист весной 1918 года получал 400 рублей в месяц, а красноармеец -150, чекистам полагались бесплатные продовольственные и промышленные пайки, обмундирование и т.д.). В 1921 году 0,8% чекистов имели высшее образование, что превышало образовательный уровень других советских учреждений той поры. 15 июня 1918-го, за несколько месяцев до постановления Совнаркома о красном терроре, Дзержинский создал первую "расстрельную" тройку ВЧК (Дзержинский и его заместители Александрович и Петерс). Вскоре подобные внесудебные тройки появятся в других городах страны и расцветут пышным могильным цветом в годы Большого террора. Дзержинский не раз выступал против политики Ленина. Он был вместе с Бухариным и "левыми" коммунистами, протестовавшими против заключения сепаратного Брестского договора с Германией. В конце 1922 - начале 1923 г. Дзержинский поддержал Сталина против Ленина, который сомневался в их беспристрастном отношении к тогдашнему грузинскому руководству. Но Дзержинский последовательно выступал за "расширение в том числе и "расстрельных" прав ВЧК и находил в этом поддержку Ленина, Сталина и одно время члена коллегии ВЧК Бухарина. Он был прекрасным исполнителем часто преступных, с современной точки зрения, приказов (расстрелов заложников, создания концлагерей, внесудебных преследований, первых политических процессов над меньшевиками и эсерами и т.д.), автором некоторых из них. Он верно и бескорыстно служил тому государству, которое тогда создавалось, и был убежден в том, как писал Бухарин (1920), что "пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная с расстрелов и кончая трудовой повинностью, является... методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи". В этом смысле часто цитируемое выражение Дзержинского о чекисте с чистыми руками, холодным умом и горячим сердцем следует рассматривать лишь как дань романтическому пиару. Не более того. Дзержинский не был человеком в белых перчатках, но и не был человеком только с топором в руках. В его руках были щит и меч, готовый покарать всякого сопротивлявшегося государству, загонявшему своих сограждан всеми способами в "светлое коммунистическое будущее". Некоторые публицисты в последнее время называют Дзержинского "красным бен Ладеном". Но он не был международным террористом. Он служил создаваемому большевистскому режиму, государству, которое большевики, и Дзержинский в том числе, считали выразителем интересов пролетариата. На самом деле этого не было, но в период яростной борьбы за власть об этом не рассуждали и с теми, кого считали врагом или его сообщником, не церемонились, полагая, что страх и насилие, террор сделают свое дело и помогут этой власти укрепиться. Он был разным, первый чекист советской республики. Менжинский, сменивший его на посту председателя ОГПУ в 1926 году, видел в своем предшественнике "великого террориста", воспитанного на польской и русской литературе, несравненного психолога, использовавшего свои знания и способности для разгрома контрреволюции. О беспощадности Дзержинского к врагам и предателям ходили легенды, как и о его признании права чекистов расстреливать без суда и следствия, даже если меч ВЧК "при этом попадает случайно на головы невиновных". Известно, что, приехав в Петроград для расследования обстоятельств убийства председателя Петроградской ЧК (30 августа 1918 г.), Дзержинский санкционировал расстрел более 500 заложников (это были задержанные офицеры еще царской армии, многие из них являлись участниками мировой войны; члены состоятельных буржуазных семей), которым не было предъявлено никаких обвинений и которые к убийству Урицкого не имели никакого отношения. На любом занимаемом в то время посту Дзержинский не отказывался от чекистских методов руководства, находя их эффективными. Он яростно боролся с разгулом бандитизма в стране и столь же непримиримо - с политическим инакомыслием. Но всячески защищал бывших меньшевиков, отказавшихся от политической деятельности, заявивших о своей лояльности к властям и честно работавшим под его руководством в ВСНХ. В последние годы жизни Дзержинский позволял себе критиковать экономическую политику партии с ее отказом от принципов нэпа, был за развитие мелкой частной торговли, за защиту лавочника от местной администрации. Он полагал необходимым изменить систему управления, отказаться от ее чрезмерной бюрократизации, считая, что в противном случае страна "найдет своего диктатора, похоронщика революции, - какие бы красные перья не были на его костюме". Может быть, за подобные выступления, за известность и определенную независимость в политических суждениях Сталин не любил Дзержинского. В 1932 году он отказал Менжинскому в учреждении ордена имени первого председателя ВЧК. 2 июня 1937 года на расширенном заседании военного совета при наркоме обороны Сталин вдруг заявил, что Дзержинский тоже был троцкистом. "Он не был человеком, который мог бы оставаться пассивным в чем-либо, - подчеркивал большевистский лидер. - Это был очень активный троцкист, и весь ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого. Это ему не удалось". Подобное обвинение во времена репрессивного преследования явных и мнимых троцкистов означало немедленный арест и расправу. И кто знает, доживи Дзержинский до 1937 года, не ждала ли его участь тысяч бывших чекистов, в одночасье ставших жертвами сталинских политических репрессий. Защитник обездоленных или специалист по работе с материалом, из которого можно воспитать подлинно советского человека? В январе 1921 года Народный комиссариат просвещения (нарком Луначарский) упраздняет общественную организацию "Лига спасения детей", функционировавшую с 1918 года, на том основании, что работавшим в ней бывшим кадетам, меньшевикам и эсерам, "как представителям буржуазии", нельзя поручать воспитание пролетарских детей. Тогда же создается Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК РСФСР. Ее председателем назначается Дзержинский. По официальным данным, в то время в советской республике насчитывалось около 7 миллионов беспризорных детей. Дзержинский активно включился в работу по борьбе с беспризорниками, создавая детские дома и колонии для их спасения от голода и обучения трудовым навыкам. Он, а главное - воспитатели детей в колониях, исходили в то время из теории, что именно беспризорники, дети без родителей могут стать материалом для воспитания государством подлинно советского человека. Роль Дзержинского в этом процессе очевидна, как и факт спасения части детей от голода, холода и болезней. Почему испанцам удалось договориться о прошлом, а нам нет? Дзержинский и памятник ему остались в памяти одних как символ служения государству, в памяти других -как символ беспощадного отношения к согражданам. Дискуссия о возвращении памятника на прежнее место не случайно расколола общественное мнение. Многие, и я в том числе, считают, что не нужно было под влиянием эмоций его демонтировать. Но не следует теперь возвращать, поскольку речь в данном случае идет не о Дзержинском, а о мрачном символе прошлого, возвращения которого опасаются многие. Вполне допускаю, что памятник будет восстановлен на прежнем месте. И пусть это решают архитекторы. И пусть это произойдет тогда, когда на смену поколениям бывших политзэков и их детей, а также властвующих и ныне партийно-комсомольских функционеров придет непуганое и непоротое поколение. Оно само решит проблемы далекого прошлого без ненужных страстей, истерики и эмоций. Должно настать время нового поколения работников российских органов безопасности, которое не будет ныне связывать рождение своего учреждения только с советской ВЧК. Ведь органы государственной безопасности существовали не только в советское время, а их славные и бесславные традиции закладывались многовековой историей страны. Гражданские войны и различные режимы правления были не только в России. Проблема консолидации общества после их завершения и смены правящих элит волнует не только многонациональную и многострадальную Россию, испытавшую на себе в полной мере все неблагополучия XX столетия (войны, репрессии, расовый геноцид, гигантские потери населения и т.д.). В 1992 году испанские историки и социологи поставили перед собой задачу - выявить основные причины, мешающие демократизации страны. И если у нас на первое место выдвигается экономика, улучшение материального благосостояния населения, то в Испании отдали приоритет необходимости договориться о прошлом. Это позволило им через 50 лет после гражданской войны покончить с враждой внутри страны и обеспечить переход в русло демократического развития. В России же спустя 80 лет после гражданской войны продолжаются конфронтация и споры о нашем прошлом. Договориться ни о чем не удается, даже о том, что советская история завершена и давайте двигаться дальше. Стремление использовать прошлое в политических целях продолжается. Вопрос о возвращении памятника Дзержинскому на Лубянскую площадь и вспыхнувшие по этому поводу дебаты - яркий тому пример. У ИСТОРИКОВ нет рычагов воздействия на общественное мнение, там главенствуют политики. Но историки как могут способствуют переключению внимания общества с традиционного для россиян вопроса "Кто виноват?" - на более конструктивное понимание того, что происходило со страной и людьми в недалеком прошлом и почему было именно так, как было. Время консолидации общества давно созрело. И жаль, что политики ради того, чтобы привлечь к себе внимание, способствуют его расколу. Надо находить точки согласия, а не раздора между людьми. Генерал Деникин в мемуарах, опубликованных в 1920-е годы в эмиграции, отмечал: "Человеческое страдание - всегда страдание. Убийство - всегда убийство, льется при этом "белая" или "красная" кровь. Он признал, что гражданская война "калечила жестоко не только тело, но и душу". А для того, чтобы излечиться от ненависти, начать сострадать ближнему, нужно время. Как и для непредвзятого отношения к прошлому. Можно лишь сожалеть, что это время наступает слишком медленно...