Внезапным усилением позиции обвинения закончился последний процесс по делу Эльфата Сунгатуллина (Ильфатея) — предполагаемого лидера казанской ОПГ «Кинопленка». В Верховном суде Татарстана стороны выслушали показания бывших следователей, разрабатывавших как общее дело группировки в 2007 году, так и отдельное дело Сунгатуллина, попавшегося силовикам лишь 15 лет спустя. Свидетели заявили, что работали строго в рамках закона, несмотря на показания свидетелей, заговоривших в суде о пытках.
Позиция обвинения
Сунгатуллину вменяется шесть преступных эпизодов — это создание ОПС, бандитизм, хранение оружия, две кражи и покушение на двух и более лиц. Вину в этих преступлениях подсудимый не признал, однако его защитник Айдар Гибадуллин рассказал «Вечерней Казани», что Сунгатуллин все же признает за собой участие в группировке, но с одной важной оговоркой — лидером в ней он никогда не был.
Следствие же считает, что история лидерства Ильфатея началась в 1994 году, после раскола «Кинопленки» на «бригаду Ташкента». Лагерь последних поддержал Хайдера в криминальной войне с «cевастопольскими», а вот и «бригада Ильфатея», по данным силовиков, выступила на стороне «cевастопольских».
Уже после того, как «cевастопольские» устранили Хайдера, и после того, как погиб Ташкент, «бригада Ильфатея» вновь стала называться «Кинопленкой» и под началом Сунгатуллина стали «работать» несколько «бригад» из Буинска и Буинского района, а также из Зеленодольска, Волжска и Ульяновска.
Интересно, что эпизод покушения «на двух и более лиц» в деле Ильфатея как раз связан с одним из подконтрольных группировке районов. По версии следствия, когда Сунгатуллин узнал, что некогда приближенный к их кругу Андрей Васильев из Зеленодольска помогает «врагам», то «заказал» его двум членам ОПГ «Низы» — Лемехову и Гусеву.
Те начали следить за Васильевым, составили примерный маршрут передвижений мужчины, заранее получили от Сунгатуллина через посредника оружие и даже купили для дела мотоцикл, на котором и отправились на «охоту» 2 июля 1997 года.
«Низовские» поджидали «Митсубиси Паджеро» Васильева на одной из точек уже изученного маршрута. А когда джип жертвы оказался в зоне поражения, Гусев открыл огонь: киллер сделал 10 одиночных выстрелов из калашникова, ранил двух людей, однако автомат заклинило и добить пассажиров авто не удалось.
К неудаче исполнителей, Васильева в тот момент и вовсе не было в машине. Гусев и Лемехов скрылись с места преступления на мотоцикле и рассказали обо всем Ильфатею. Тот заплатил им вместо обещанных 10 тысяч долларов только три тысячи, считает обвинение.
Что же до эпизодов краж, то их следствие датирует 2003 и 2005 годами. По версии силовиков, Сунгатуллин поручил членам своей ОПГ вывезти с завода «Тасма» две цистерны из нержавеющей стали и почти полтонны титановых пластин. Общий ущерб составляет порядка 2,4 миллиона рублей.
В обоих случаях на территорию предприятия заезжали авто «кинопленковских», причем заезжали беспрепятственно, поскольку пропуск на предприятие имел брат подсудимого Ирек Сунгатуллин по прозвищу Синдбад. После отгрузки похищенное сбывали мимо кассы в пункте приема металла, считает сторона обвинения.
«Просевшая» доказательная база
Сторону обвинения в деле Сунгатуллина поддерживает прокурор Алсу Хабибуллина. В суде представитель надзорного ведомства огласила уже десятки протоколов допросов свидетелей, однако никто из них не подтвердил правдивость своих слов перед председательствующим. По крайней мере, без оговорок.
Но от чего конкретно отказываются свидетели? Все они, как один, не хотят видеть в Ильфатее лидера группировки. Настоящим же предводителем «кинопленковских» они называют ныне покойного Игоря Афанасьева по прозвищу Афоня. После его убийства в 1997 году явного лидера в ОПГ не было, говорили свидетели.
По словам адвоката Сунгатуллина Айдара Гибадуллина, единственные показания, которые хоть как-то могут сыграть на руку обвинению, — это показания Александра Рябухина (Шишка), выступившего посредником в передаче денег от Сунгатуллина Лемехову. Мужчина передавал те самые три тысячи долларов.
Однако что это были за средства, он в суде не пояснил. Обвинение считает, что это была оплата неудавшегося покушения на Васильева, а защита — что возвращение долга Лемехову. Причем последнюю версию Шишок подтвердил в суде по общему делу «Кинопленки» 15 лет назад, но в рамках «сунгатуллинского» процесса почему-то забыл ее, считает Гибадуллин.
Отметим также, что лидером группировки, по мнению Рябухина (а свидетель был ее участником), являлся не Сунгатуллин а покойный Афанасьев.
Что же касается части подтвержденных показаний, то они указывают на Сунгатуллина лишь опосредованно, поскольку из фабулы обвинения следует, что лично подсудимый в преступлениях не участвовал. Так, например, один из участников кражи металла с «Тасмы» Валерий Афанасьев заявил в суде, что распоряжения ему поступали от Шишка и Синдбада, но не от Сунгатуллина.
При этом наибольший урон версии обвинения нанесли показания уже осужденных по общему делу «Кинопленки» фигурантов. В рамках дела Сунгатуллина они говорили о пытках силовиков. К примеру, Виктор Матрехин — в прошлом директор ООО «Металл-С», фирмы, через которую «кинопленковские» сбывали краденный металл, заявил, что его пытали током и силовики даже угрожали «закрыть» его брата, если он не даст нужных следствию показаний. В деле имеется жалоба его супруги на методы работы следствия.
Защита также утверждает, что от действий силовиков пострадал один из покушавшихся на Васильева, Валерий Лемехов, о чем может говорить ряд медицинских документов.
Еще один осужденный участник «Кинопленки» Дмитрий Капитонов, получивший «условку» за эпизод хранения оружия, рассказал в суде, что оговорил Ильфатея: «Нас сопровождали (в суде. — «ВК») оперативники. Там были тот же Залялов, тот же Гигалян. Они отводили нас в коридор и говорили нам, что и как. Вариантов не было: мне объяснили, что срок из условного в «безусловный» может превратиться. А мне куда идти? Я все сказал, чтобы меня не трогали. Там ни слова правды практически нет».
Обвинение, впрочем, к этим показаниям относится скептически. Официально в протоколах допросов не зафиксировано замечаний, а после завершения следственных действий фигуранты дела не обращались в правоохранительные органы. Отметим также, что по делу Сунгатуллина они имеют статус «иных лиц», поскольку были осуждены по делу «Кинопленки» — об уголовной ответственности перед дачей показаний в суде их не предупреждали.
Подкрепление из Следкома
На последнем процессе стороны выслушали показания двух бывших сотрудников татарстанского СКР, а ныне адвокатов Эдуарда Багаутдинова и Рустема Хакимзянова. Оба свидетеля заявили в суде, что работали строго по букве закона: показания записывали слово в слово, перед дополнительным допросом свидетелей оглашали их прошлые показания, а о противоправных действиях своих коллег ничего не слышали.
— Если какие-то несогласия с показаниями были, они были занесены в протокол. А последующие какие-то высказывания относительно показаний... Я не помню, чтобы у нас продолжался диалог. Насколько я помню, защитники замечаний не высказывали, если они не были занесены в протокол, значит, их не было, — говорил Хакимзянов в суде.
При этом оба бывших следователя отрицали в суде факт какой-либо заинтересованности в исходе дела. Багаутдинов это суждение аргументировал тем, что в рамках расследования курировал экономические преступления «кинопленковских». При этом в суд материалы направлял не он. И вообще, говорил экс-сотрудник Следкома, он был озабочен исключительно своими «экономическими» делами — какая тут заинтересованность?
Когда же адвокат Сунгатуллина «предъявил» ему имеющуюся в деле жалобу по его работе — по версии супруги одного из фигурантов дела, следователь не пускал к обвиняемому неугодных адвокатов, — он заявил, что ничего по ней не помнит. И кроме того, если жалоба все же появилась в деле, значит, права подсудимых не нарушались.
Ожидается, что на следующих процессах стороны допросят и других участников следственной группы, разрабатывавших дело «Кинопленки».