Ильяс Ишмуратов: «Уголовные дела не пылятся на полках»
Заместитель руководителя первого отдела по расследованию ОВД СУ СКР по Татарстану рассказал о поимке «казанского маньяка», «мамшовских» и других преступников, орудовавших в 90-х на территории республики.
Ильяс Ишмуратов начал работу в следствии в 2009 году в Нижнекамском межрайонном следственном отделе СУ СК при Прокуратуре РФ по РТ, после чего перешел в первый отдел по расследованию особо важных дел, где прошел путь от рядового следователя до заместителя руководителя. В 2021 году удостоен звания «Заслуженный юрист Татарстана». Специализируется на расследовании уголовных дел о преступлениях прошлых лет.
– Ильяс Шамильевич, преступления прошлых лет – это прежде всего багаж 1990-х годов? Или сегодня больше внимания уделяется периоду 2000-х? Можете подробнее рассказать о методах розыска беглых преступников?
– К преступлениям прошлых лет относятся уголовные дела, которые не были раскрыты в течение года. К сожалению, не всегда получается сделать это сразу. Бывает, лицо, совершившее преступление, находится в розыске. Или личность преступника не установлена, но по делу собрана определенная доказательная база, например, следы ДНК на орудии преступления. В этом случае они помещаются в базу учёта, и при совпадении с ДНК какого-либо лица устанавливается причастность последнего к совершению преступления. Часто подозреваемых находят по отпечаткам пальцев. Так, несколько лет назад было раскрыто резонансное убийство главного врача Казанского кожно-венерологического диспансера, совершенное еще в начале 2000-х.
Вообще, в прошлом году нами окончено расследование 71 преступления прошлых лет. Установлены виновные в совершении 11 убийств, 3 изнасилований и насильственных действий сексуального характера, 2 фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Например, к уголовной ответственности привлекаются двое казанцев причастных к убийству предпринимателя, совершенному более 25 лет назад.
Подчеркну: расследование преступлений прошлых лет - это огромная совместная работа различных служб, в том числе следователей-криминалистов, оперативных работников. Они поднимают в архивах уголовные дела прошлых лет, изучают их, оценивают перспективы раскрытия преступления исходя из имеющихся вещественных доказательств. В случае необходимости назначают дополнительные экспертизы.
– Вы помните свое первое громкое дело?
– Прекрасно помню. Это было дело участников нижнекамской группировки «Мамшовские».
Справка: в декабре 2014 года Верховный суд Татарстана приговорил главаря одной из самых влиятельных группировок Нижнекамска Александра Мамшова к 20 годам колонии строгого режима, а еще пятеро членов его вооруженной банды оказались приговорены к срокам от 14 до 18 лет заключения. Их признали виновными в нескольких убийствах и крупных кражах, в том числе с ОАО «Нижнекамскнефтехим». Всего же за решеткой оказалось более 30 членов ОПГ «Мамшовские».
– Это правда, что потерпевшие даже спустя много лет боялись давать показания против обвиняемых?
– Многие действительно боялись давать показания. Но здесь как раз-таки и раскрывается работа следователя. Необходимо найти подход к свидетелю или потерпевшему, выяснить у него все известные обстоятельства и своевременно обеспечить его безопасность. В случае необходимости применить меры государственной защиты.
– Можете подробнее рассказать о работе с потерпевшими по делу «мамшовских»?
– У нас была потерпевшая-коммерсант, на которую в 1998 году совершили нападение: ударили арматурой по голове, после чего она долгое время лечилась. По факту нападения органами внутренних дел было возбуждено уголовное дело. Первоначально потерпевшая показала, что нападение совершили участники группировки «Мамшовские» из-за отказа делиться прибылью. Были задержаны несколько подозреваемых. Но затем потерпевшая изменила показания. В результате преступники оказались на свободе. Однако через несколько лет в ходе расследования уголовного дела «мамшовских» уже следователи Следственного комитета вернулись к расследованию нападения, и тогда потерпевшая призналась, что изменила показания под давлением «мамшовских». Расследование уголовного дела было возобновлено, действия злоумышленников квалифицированы как «покушение на убийство», и они понесли заслуженное наказание.
– Можно ли сказать, что и сегодня по делам прошлых лет на свидетелей оказывается давление?
– Лица, которые привлекаются к ответственности, могут препятствовать производству предварительного следствия. Мы на практике сталкиваемся с этим и вынуждены применять меры защиты. Бывает, что свидетели и потерпевшие в суде опасаются давать показания, данные на предварительном следствии. Ранее обличавшие своих сообщников, после осуждения находясь в местах заключения, опасаясь давления сокамерников, могут менять показания. В этом заключается один из нюансов расследования преступлений прошлых лет.
– Можете привести конкретный пример?
– Сейчас в Верховном суде Татарстана рассматривается дело участника группировки «Аракчинские», обвиняемого в совершении двух убийств. В 2017 году он скрылся от правоохранительных органов, находился в розыске и даже поменял фамилию. Его причастность к совершению преступления была установлена показаниями свидетелей. Но когда дело дошло до суда, некоторые из них стали заявлять, что в протоколах допросов не их подписи, хотя почерковедческие экспертизы указывают, что подписи подлинные. Ну и, учитывая давность совершенного преступления, некоторые просто забывают определенные обстоятельства, а защита пытается на этом сыграть. Утверждают, что якобы подсудимый не был участником группировки, поскольку на территории одноименного поселка, давшего ей название, не проживал. Но ведь факт участия в группировке не опровергается фактом проживания в другом районе города. Ну и резонный вопрос: зачем человек, не причастный к преступлению, будет скрываться от следствия и менять фамилию?
– Ильяс Шамильевич, меняется ли как-то преступная группировка после того, как «сажают» ее костяк? Можно ли сказать, что на месте отрезанной головы гидры сразу появляется новая?
– Когда привлекается к ответственности основной костяк, то и сама группировка теряет позиции. Иногда на ее месте появляется другая, но бывает, что более молодые занимают место «старших».
– А как вы сами сейчас оцените ситуацию на улицах? Каждый год в СМИ муссируется тема с освобождением преступников, осужденных в начале 2000-х. Возможно ли сейчас возвращение «казанского феномена»?
— В прошлом году нами расследовано более 130 преступлений, совершенных членами организованных преступных групп и преступных сообществ. Предстали перед судом лидеры и участники ОПГ «Курицинские», «Зининские», «Грязь», «Мамшовские», «Татары», «Аракчинские», «Кинопленка». Направлено в суд уголовное дело в отношении 8 жителей Казани, которые на протяжении четырех лет занимались обналичиванием денежных средств в обход официальных банковских структур, получив доход от этого в 55 миллионов рублей. К уголовной ответственности привлекаются 16 участников группировки «Вторые Горки». С 2021 года они путем мошенничества через «кол-центры» похищали денежные средства граждан. Ущерб от их деятельности составил 22 миллиона рублей.
На определенном этапе правоохранительные органы смогли противостоять организованной преступности, и я не вижу предпосылок, чтобы она вновь заявила о себе в тех же масштабах, что и ранее. К тому же правоохранительные органы постоянно ведут профилактическую работу по предотвращению возникновения преступных групп. Да, группировки существуют, но уже не в тех масштабах.
– Если бы современные методы работы можно было применить в прошлые годы, насколько бы это облегчило работу?
— В раскрытии преступлений прошлых лет применяются уже давно сложившиеся методики расследования как в целом данного вида преступлений, так и тактики производства отдельных следственных действий. Кроме того, ведется непрерывная работа по их совершенствованию.
– А приходилось ждать какого-то развития технологий, чтобы стало возможным провести какую-либо экспертизу?
– Никто не ждет появления новых технологий и уголовные дела по нераскрытым преступлениям не пылятся на полках. Работа в этом направлении никогда не останавливается. Огромным, конечно, подспорьем для нас является ДНК-экспертиза. Технологии здесь шагнули далеко вперед, и в случае обнаружения на месте преступления биологических следов позволяют установить злоумышленника даже несколько десятков лет спустя.
Одно из последних расследований таких преступлений, в котором я принимал участие, — это дело Игоря Птицина, совершившего серию изнасилований и убийств на территории города Казани.
Справка: в 2009–2017 годы Птицин совершил в районе озера Глубокого, а также в Авиастроительном районе города Казани серию нападений на женщин и девушек в возрасте 17–35 лет. При этом трое потерпевших, в том числе 2 подростков в возрасте 16 и 17 лет, были убиты. Всего от его действий пострадали 7 человек. Приговорен к пожизненному лишению свободы.
– Правда, что Птицина вычислили случайно, когда следователи проводили проверку по смежному преступлению?
– Нет, это прежде всего заслуга криминалистов. Они изучали дела прошлых лет и по одному из них провели дополнительный анализ вещественных доказательств, назначили дополнительную экспертизу по имевшимся в уголовном деле образцам ДНК. Так была установлена причастность Птицина к совершению преступления. В последующем он был задержан и в ходе допросов признался в совершении других преступлений. Проведенные по ним экспертизы показали совпадение его биологических образцов с образцами, которые были обнаружены на месте преступления.
– Помните свои впечатления от общения с Птициным? Может быть вас что-то поразило?
– Он оказался очень начитанным, образованным человеком. Знал несколько языков, читал стихи на японском языке. Никто из тех людей, кто знал его, не мог до конца поверить, что он совершил все эти преступления. Как часто говорят «профайлеры» в материалах ваших коллег, лица, совершающие серийные преступления, как раз-таки ничем не примечательны. На них никогда не подумаешь, что они способны на такое.
Просто у каждого свой мотив. У кого-то могут быть психические отклонения, у кого-то – удовлетворение сексуальных потребностей. В плане Птицина психиатрическая экспертиза показала, что он вменяемый, но с небольшими отклонениями. Основной его мотив заключался в удовлетворении своих половых потребностей.
– Я правильно понимаю, что совершенные им преступления стали следствием проблем в семье?
– По показаниям самого Птицина и его окружения, он находился под сильным влиянием матери. Но я считаю, что влияние на него оказала совокупность разных факторов, в том числе невозможность реализовать себя в семейной жизни и профессии. Птицин закончил высшее учебное заведение с отличием, обучался в аспирантуре, но в последующем так и не смог реализовать свои таланты и знания. Все это, на мой взгляд, и привело к трагедии.
– Он изменил показания в суде?
– На следствии он рассказывал, что действительно совершал убийства, рассказал, как это делал, но в суде поменял позицию, сказав, что умысла убийства у него не было и все произошло случайно. Надо отметить, что Птицин был достаточно умен и рассказывал только то, что ему было определенным образом выгодно. В его ноутбуке, изъятом во время обыска, нашли электронные книги «Оперативно-розыскная деятельность», «Уголовный кодекс», «Как выжить в тюрьме». То есть он, как неглупый человек, понимал, что когда-нибудь его привлекут к ответственности и ему нужно будет как-то защищаться в последующем.
Подписывайтесь на нас в Дзен!
Несмотря на старания активистов, строительство птицефабрики у села Тагашево идёт полным ходом. Активисты уже не раз бывали в кабинетах различных ведомств в попытке доказать нарушения, из-за которых, по их мнению, объекта быть не должно.
Трое детей играли в нефункционирующем бывшем детском центре и случайно подожгли разбросанные бумажки. В итоге ветхое строение вспыхнуло, после администрация выставила несколько миллионов ущерба, хотя ранее планировала снос.
В начале нового года здание окружили строительными лесами, а совсем недавно по периметру установили и баннеры. Казалось бы, дом начинают реставрировать, но, увы, ясности насчет его будущего пока нет.
Объясняем, чем руководствуется Фемида при выборе меры пресечения и почему суды иногда назначают подозреваемым в многомиллионных махинациях домашний арест, а за «кражу ящика водки» - СИЗО.
Высокая цена подключения к коммуникациям, медлительные газовики, «отключение» льгот - все это реалии технического присоединения в республике. Так что можно сделать, чтобы процесс пошел легче?
