Ознакомившись с протоколом последнего заседания по делу бывшего главы КирМоса Сергея Миронова, можно было бы вывести нехитрый итог: стороны допросили одного из главных свидетелей обвинения, а председательствующий продлил подсудимому меру пресечения на шесть месяцев.
Запись вполне соответствовала бы действительности, однако суть «встречи» отразила бы далеко не полностью. Дело в том, что «одним из главных свидетелей обвинения» оказалась бухгалтер и по совместительству кадровик МУП «ДРЭУ» Люция Хуснутдинова. Именно она занималась трудоустройством «мироновских» сотрудников в учреждение, косвенно подтвердив, что в организации те проходили как «мертвые души».
При этом защитники бывшего главы двух районов все же нашли в показаниях женщины «тонкое место».
Распоряжение начальства
В обвинительном заключении фигурируют четыре преступных эпизода, предъявленных Миронову — три из них связаны с незаконной выплатой сверхурочных водителям бывшего чиновника. Подсудимый, как считают силовики, договорился с директором МУП «ДРЭУ» Юрием Карапузовым о том, что в учреждение будут фиктивно трудоустроены родственники водителей — тот согласился.
Ежемесячно ДРЭУ начисляло родне водителей Миронова по 15 тысяч рублей — эту сумму следствие и прокуратура понимают как незаконное вознаграждение. Общий же ущерб от «схемы» составил 2,6 миллиона рублей, около 1,3 миллиона рублей мать подсудимого уже возместила организации, однако женщина сделала это без согласования с защитой: Миронов вину не признает.
Сторону обвинения на последнем процессе поддерживали прокуроры Айрат Ибрагимов и Светлана Белова — отвечая на их вопросы, свидетель Хуснутдинова пояснила, что любое трудоустройство в ДРЭУ происходит только с согласования руководства. Так же было и в случае с родней водителей Миронова, но с небольшой поправкой: все документы на «нужных сотрудников» уже приходили с подписью начальства.
— Фактически я данных людей никогда не видела, работали ли они в данной должности, я также не знаю, — говорила Хуснутдинова на следствии.
Свидетель также рассказала, что обычно все же взаимодействует с людьми при трудоустройстве лично, в случае же с так называемыми «аффилированными лицами», к примеру, с женой одного из водителей Миронова, ее трудовую книжку в отдел кадров передал лично начальник ДРЭУ Карапузов. При этом после увольнения документ никто не забирал.
Кроме того, Карапузов лично передавал уже завизированные документы на имя женщины. А табель учета рабочего времени ей проставлял лично начальник участка — при том, что обычно рабочие делают это у Хуснутдиновой.
А что защита?
На последнем процессе интересы Миронова защищали два адвоката — это Николай Соколов и Тимур Табакчи. У свидетеля юристы уточнили, что сама процедура трудоустройства лиц, связанных с водителями Миронова, проходила штатно. В таком же «штатном» режиме работало и само ДРЭУ в период, когда исполнялись контракты, задействованные, по версии следствия, в махинациях экс-чиновника.
При этом никаких претензий, по словам Хуснутдиновой, к исполнению этих контрактов не было. Сам Миронов уточнил у женщины: была ли у руководства ДРЭУ задача полного заполнения штатного расписания? Ответ: «Заполнение штатного расписания всегда должно быть».
После того как свидетель подтвердил показания, данные на следствии, допрос закончился — стороны перешли к вопросу о продлении Миронову меры пресечения. Прокуратура запросила для подсудимого еще шесть месяцев СИЗО, обосновывая это тем, что бывший чиновник может скрыться, оказать давление на свидетелей или продолжить заниматься преступной деятельностью.
— Предполагают, что я могу скрыться. Но я-то не предполагая отбываю наказание и фактически нахожусь на строгом режиме в СИЗО. Восемь месяцев! На костылях. И все свидетели, которые выступают, говорят о моей непричастности. Как мне еще доказать свою невиновность? — заявил Миронов в зале суда.
В своей речи он также отметил, что из-за заключения не может принимать участие в гражданском деле, по которому прокуратура просит обратить имущество Миронова на 425 миллионов рублей в доход государства.
Что же до возможного побега, то и сам подсудимый, и его защитники перед уходом судьи в совещательную комнату заявили, что даже следователь отметил отсутствие каких-либо контактов Миронова со свидетелями, что подтверждается в том числе протоколами очных ставок. При этом обвиняемый по первому же требованию следователя явился на допрос, несмотря на то, что ехал в Москву «прооперироваться» — у Миронова прогрессирующий некроз тазобедренных суставов.
— Не стесняясь, товарищ Белова говорит, что я могу продолжить заниматься преступной деятельностью. Так я уволен. И по вменяемым статьям там нет никаких оснований. Могу повлиять на свидетелей. Они все говорят, что я с ними не встречался и не общаюсь. И третий пункт: могу скрыться. Прекрасно знает сторона обвинения, что я в период предварительного следствия пять или шесть раз выезжал за пределы Татарстана: Москва, Питер, Владимир и другие города — и по первому зову прибывал в город Казань. Даже когда мне нужно было ехать на операцию, — продолжал подсудимый.
В конце концов Миронов предложил не продлевать ему меру пресечения, поскольку срок истекает лишь через две недели, а за это время допросить всех недостающих свидетелей, на которых, по версии обвинения, бывший глава КирМоса якобы может оказать давление. У обвинения остался лишь один ключевой свидетель — это Артур Кулешов, бывший помощник Миронова. Впрочем, «единственным ключевым» его назвали представители экс-чиновника.
Суд однако доводы не впечатлили — в СИЗО Миронов пробудет до 18 августа 2025 года. Не помогла в его случае и характеристика от митрополита Казанского и Татарстанского Кирилла.